Книга Его исчезнувшие, страница 72 – Юлия Бузакина

— Так рассказывай! А то я Ксюше обещал, что мы сегодня мелкого в аквапарк свозим, а вместо этого с раннего утра здесь торчу. Она мне уже пять гневных сообщений прислала.

Я откладываю авторучку в сторону, подаюсь вперед. Передаю сбивчивый рассказ Нади.

— Ну, Марат и вляпался со своей любовью… — грубо чеканит Румянцев. — Сестрички — одна другой лучше…

— Прекрати, Румянцев! — не выдерживаю я. Хлопаю по столу зло ладонью. — Сколько можно? Мир не идеален. Надя тоже имеет право на ошибку. А сестра ее… вляпалась, видимо, серьезно, вот и все. Они десять лет не общались.

— Игорь, ты, прежде чем в это дерьмо полезешь, подумай хорошенько, ладно? Ты ничего Наде не должен. Пусть спасибо скажет, что мы Марату не говорим о ее вчерашней прогулке.

Я хмурюсь.

— Слушай, Глеб, мы перед ней виноваты, ясно тебе? Не стоило ее одну оставлять без поддержки.

— После того, как она с братом Марата покувыркалась?!

— Она с ним не кувыркалась, он ее подставил.

— Ну, конечно! И вчера тоже он ее надурил, заставил обманом в главный офис приехать?

— Возможно, так и есть?

— Ты себя слышишь, Игорь? Ой, все… Давай, дело на контроле, адрес сейчас дам, можно немного выдохнуть. Завтра двадцать третье, кстати. Поздравляю.

— Взаимно. Приезжай вечером ко мне домой? Приглашаю. Марат будет. Он из госпиталя ушел на выходные. У меня вместе с Надей пока остановился.

— Не, я по-семейному. Там завтра тесть на шашлыки зовет. Не поеду — убьет.

Глеб показательно проводит по мощной шее ладонью, что означает одно — семью он не оставит.

— Ладно, хорошо вам там отметить у тестя, — я протягиваю ему руку.

Румянцев коротко жмет мне руку, косится на вибрирующий на столе мобильник. А там крупными буквами светится: «КСЮША. ЛЮБИМАЯ ЖЕНА»

— Все, мне кирдык, — морщится Глеб.

Я улыбаюсь. Забираю адрес и покидаю участок.

Сажусь в машину, несколько мгновений продумываю маршрут. Открываю бумажку с данными, что мне вручил Румянцев. Судя по адресу, проживает Елизавета в паре кварталов от центра. Хорошо, если пробок не будет. Читаю внимательно адрес, имя и фамилию. И как-то нехорошо мне становится. Потому что фамилия у моей беглянки тоже была Стоянова…

Мы сидим за столом. Обедаем — я, Марат и дочка. Я разогрела то, что приготовила накануне — бефстроганов и картофельное пюре. Спасенная корзина с цветами украшает стол — успели мы ее отнять до того, как наша малышка состряпала салат.

Василиса ковыряет вилкой пюре, я ловко ее подкармливаю второй вилкой. Не покормишь, так и будет ковыряться.

— Очень вкусно, — нахваливает мое блюдо Марат. — Давно не ел ничего домашнего, приготовленного с любовью.

Улыбается мне, сверкает откровенным взглядом, в котором читается желание поскорее оказаться со мной наедине.

Я смущаюсь. Давно у нас не было близости. Слишком велика пропасть, и сейчас прокладывать через нее тонкий мостик весьма сложно. Каждый миг боишься оступиться и сорваться в бездну.

Я смотрю на Марата, и вдруг меня накрывает новой волной паники. Я ведь ему не все рассказала. Нельзя дальше идти, если не сказать всей правды.

— Мам, все! Я все! — отчаянно машет ручками дочка. — Не хосю больсе!

— Хорошо, — я сдаюсь, выпускаю ее из-за стола.

Она снова бежит к зеркалу с подсветкой в прихожей.

— Марат… — я нервно тереблю салфетку.