Книга Его исчезнувшие, страница 69 – Юлия Бузакина

Сердце сжимается в нехорошем предчувствии. Неужели Марат так сильно злится на меня за то, что я его обманула? Что придумала про температуру у дочери? Но если злится, то позвонил бы. Наорал, в конце концов. А он вместо того, чтобы со мной выяснять все вопросы, в молчанку играет! И это невыносимая пытка. Я так устала сражаться одна со всем миром, что у меня почти не осталось сил на ожидание его звонка.

Василиса носится по кухне-столовой, играет с медвежонком, а я — то мечусь из стороны в сторону, то смотрю в окно, неизвестно зачем.

Волнуюсь. Он ведь не знает, что вчера я вынесла папку под носом у прокурорских, и если бы не Лиза, с моей помощью Дамир бы провернул самую лучшую аферу в своей жизни…

Не выдержав, медленно усаживаюсь за большой стол. Подпираю ладонью щеку и все размышляю, размышляю, прожигая безликий черный мобильник адвоката горьким взглядом.

Вчера я была так окрылена надеждой! Мы с Маратом помирились. Я к нему сегодня дочку должна была привезти… А в итоге оказалась запертой в роскошной квартире с незнакомым телефоном без всяких опознавательных знаков.

Василиса подлетает ко мне, дергает меня за руку.

— Мам, мосьно в плихозую? К зелкалу?

И глазищи по пять копеек. Уж как ее зеркало с подсветкой в прихожей у Игоря заворожило — не передать словами. Магнитом влечет. И маленькие пальчики отчаянно лапают дорогое стекло, оставляют отпечатки. Я уже устала оттирать. Хожу за ней следом с тряпкой, нервничаю. У Игоря здесь так идеально, а Васька везде норовит оставить маленький след.

Я вздыхаю.

— Можно. Только руками его не трожь, поняла?

— Да, да!

Она отчаянно кивает. Хватает мишку и со всех ног несется в холл.

Я тянусь за тряпкой для пыли. Знаю — не сможет она не трогать руками свое отражение в полный рост. На этот раз бежать за ней не тороплюсь. Пусть уж испачкает его, как следует.

Снова посматриваю с надеждой на телефон. Нет, молчит. Я раздражаюсь.

«Сколько можно меня игнорировать, Марат?!»

Чтобы прекратить бесконечное ожидание, решаю позвонить сама. Если мы ему не нужны, пусть скажет об этом сразу.

Рука тянется к телефону. И вдруг в прихожей слышу щелчок. Пугаюсь не на шутку — как знать, кто решил наведаться в квартиру адвоката? Срываюсь с места, и слышу крик Василисы.

— Папа! Папа!

О, нет, она перепутала — пугаюсь еще сильнее. Бегу через кухню в прихожую, и дочка врезается в меня. Видимо, тоже испугалась, бежит со всех ножек обратно на кухню.

Выглядываю, прижимая ее к себе и не верю своим глазам.

— Марат? — почти выкрикиваю, и чувствую, как от неожиданной радости глаза обжигают слезы.

Марат стоит посреди прихожей с цветами, в пальто нараспашку — на поврежденное плечо оно только наброшено. Улыбается. А позади него мне подмигивает Игорь с коробками из кондитерской в руках.

— Не смог удержать, Надя. Сбежал ваш папка из госпиталя, — смеется он.

Я не могу удержаться. Висну на шее у Марата. Стараясь не касаться плеча, целую его холодные губы, и ощущаю, как колючая щетина режет мою нежную кожу ответным поцелуем. Этот поцелуй болезненный, жаркий и короткий одновременно. Марат прижимает меня к себе так неистово, что я понимаю — все мои тревоги надуманы. Не собирается он меня бросать. Наоборот, решил сделать сюрприз и сбежал из госпиталя.

— Папа? — слышу тоненький голосок дочки, и спохватываюсь. Отстраняюсь от Марата. Надо же, заворожил, что я про ребенка забыла!