Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 63 – Юлия Бузакина

Но вместо того, чтобы отпустить, Влад произвел захват. Вывернул мне правую руку и толкнул к столу, заставив вскрикнуть. От боли в запястье у меня потемнело в глазах.

— Ничего, посидишь в изоляторе пару дней — по-другому запоешь! — вжимая меня щекой в стол, зловеще пообещал он и достал наручники. — Будешь у меня как шелковая!

Дверь резко распахнулась.

— Я же сказал: никого не пускать! — продолжая больно выворачивать мне запястье, заорал Скоробогатов.

— А ну, руки свои от нее убери! — раздался рык Андрея — холодный, резкий.

Удар о стену, громкий звон разбитого стекла... Задыхаясь, я с ужасом наблюдала за тем, как мой Андрей и Владислав сцепились в рукопашной схватке у окна. Красивая ваза из хрусталя с букетом орхидей, которую директрисе привезли из Китая, разлетелась на мелкие осколки.

Владислав был крупнее и выше, но Андрей каким-то образом дезориентировал его в два счета и безжалостно наносил ему удары в лицо. Брызнула кровь, пачкая пальто моего будущего мужа и форменную рубашку участкового.

— Еще раз к ней подойдешь или даже рядом встанешь — я тебя самого в изолятор отправлю! Клянусь, синяками ты не отделаешься! Я тебе все кости переломаю! Все до единой! — вжимая его щекой в стену, хрипел Андрей.

Прикрывая разбитое лицо руками, Скоробогатов оседал на пол. От шока его трясло.

В кабинет директора вбежали люди. Кричали, суетились, но к Шувалову почему-то подходить не смели: боялись. Даже охранник с первого этажа уважительно топтался у двери, не смея вмешиваться в потасовку.

— Ты уволена, Мальцева! Чтобы духу твоего в моей гимназии не было! — подскочив ко мне, кричала директриса, размахивая в воздухе сломанными орхидеями. — Завтра же вещи забирай и уходи!

В дверях, онемев от ужаса, застыла Инна Васильевна.

Прислонившись к стене, я дрожала. По щекам катились слезы. Хотела кричать, что-то объяснить, и не могла: от ужаса горло перехватило спазмом, и оттуда рвались только всхлипы.

И мне нечего было сказать в свое оправдание. Разгром в своем кабинете директор мне никогда не простит. И объяснения, что меня подставил родной брат, меня не спасут.

Скоробогатов вдруг вскочил с пола и кинулся к выходу, расталкивая учителей и охрану.

Андрей сверкнул ему вслед испепеляющим взглядом, но догонять не стал. Подошел к нам, резко поправил воротник на пальто и заслонил меня собой.

— Трудовую книжку ей выдайте. Немедленно. Оформите, что ушла по собственному желанию, — наступал на директрису он, и взгляд у него был недобрый — такой, что мороз по коже.

Директор икнула и попятилась к столу.

— Наташа! — громко позвала она секретаря. — Оформи Мальцеву на увольнение, немедленно!

Шувалов подошел к ней вплотную.

— Я завтра за документами сам приеду, и давайте без глупостей… Характеристику, рекомендации чтобы подготовили в лучшем виде! — Он сверкнул суровым взглядом. — Иначе ждите проверку от прокуратуры. А уж мои люди найдут, к чему придраться, чтобы вас с должности снять.

Директриса побледнела.

— Что вы, Андрей Георгиевич… Все сделаем, как надо. Надеюсь, вы понимаете, что лично я против вашей Насти ничего не имею? Но оставить ее на рабочем месте после того, что здесь было, мы не сможем.

— Подготовьте документы. Завтра в обед я пришлю за ними одного из своих сотрудников, — холодно, резко процедил Андрей. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул, как будто и не было несколько мгновений назад потасовки со Скоробогатовым. Потом он подошел ко мне и осторожно обнял меня за плечи.