Книга А в Ростове снова дожди, страница 100 – Юлия Бузакина

Потные после матча подельники по футбольной кухне противно заржали.

Владимир смерил брата презрительным взглядом, посмотрел на Никиту. Тот тоже не выносил футболистов. Глаза юриста, выпившего слишком много текилы, налились кровью, и он медленно поднялся со своего места.

— Может, не будем обращать на них внимания? – жалобно проблеял Егор.

А Боря молчал.

Дальше произошло именно то, что обычно происходило во время встреч двух сводных братьев после смерти отца. Владимир не уловил, кто начал драку первым. Но все слишком быстро потемнело в глазах от ярости. Из-за Иры, из-за компании, из-за того, что Филипп посмел касаться Вики.

Он очнулся, только когда на него надели наручники. Прибывший наряд полицейских озадаченно осматривался по сторонам. Участники мальчишника устроили настоящее побоище. На полу валялись стулья, два перевернутых стола, побитая посуда и бутылки. Филипп и его товарищи выглядели жалко. Двоим сломали носы, еще двое с трудом смогли подняться с пола. Лицо сводного брата напоминало один большой синяк. Глаза превратились в маленькие щелочки.

Никита и Боря отделались легкими царапинами – недаром же спортсмены. А вот Егору и Владимиру повезло намного меньше. Под глазом у отчима Вики красовался огромный фингал, у Владимира с разбитых губ сочилась кровь, левая скула тоже припухла. Костяшки пальцев были содраны.

Их всех погрузили в полицейскую машину и отвезли в участок, где продержали за решеткой до самого утра.

С рассветом на пороге полицейского участка появились Юлия Хованская, Вика и Ирина Викторовна.

Прическа юной невесты немного растрепалась, но держала форму. Правда, в волосах уже не было орхидей. Вместо голубого платья на ней были джинсы, толстовка и кроссовки. Мать тоже сменила сценический образ на удобные брюки и свитер. В глазах обеих женщин застыли тревога и страх.

Ирина Викторовна, скрестив руки на груди, с презрением фыркнула, оттолкнула Вику и ее мать, и первой прошла к дежурному полицейскому.

Вскоре всех участников шумного побоища отпустили.

— Ну, ну, – ухмыльнулась Ирина Викторовна, рассматривая Филиппа и Владимира. – Хороши братцы! Неужели никак забыть меня не можешь, а, Вова? Вроде и свадьба у тебя на носу, а все туда же, в драку… Ты бы хоть эту девчонку пожалел! Она, хоть и не блещет умом, но все же заслуживает лучшей участи, чем быть игрушкой для любовных утех.

— Тебя никто не спрашивал, – поморщился Владимир. Он чувствовал себя ужасно, и выглядел не лучше. Голова раскалывалась от боли. Губы припухли, и ему было трудно говорить. Во рту стоял стойкий привкус крови. Костюм был безнадежно помят и выпачкан.

— Это все правда, Вова? – растерянно схватила его за сбитые руки Вика. – Ты действительно все это устроил из-за нее? Ты до сих пор не разлюбил ее?

— Ну что ты, Вика! – поморщившись от боли, вскинул руки Владимир. – Конечно, нет! Просто Филипп… У нас с ним давние счеты. Он и я оказались в неудачное время в неудачном месте. Только и всего. Прости меня.

— Хорош жених! – прошипела Юлия. – Я ни за что в жизни не отдам за тебя замуж мою дочь! Я не для того ее растила, чтобы она в итоге превратилась в марионетку в ваших играх! Она достойна лучшего!

Вика стояла и не смела пошевелиться. В ее огромных голубых глазах плескалась тревога и страх от того, что внезапно на пороге предстоящей семейной жизни она теряет своего любимого мужчину.