Книга Плачущие тени, страница 21 – Юлия Бузакина

— Я на какой-то момент искренне поверила, что нравлюсь ему! — хлопая мокрыми глазами, говорила Марьяша. — Он был таким милым и обходительным! Заходил к нам на кафедру каждое утро, мы вместе обсуждали сплетни, смеялись… А позавчера его будто подменили. Неужели юная избалованная девица с первого курса может так вскружить голову?

— Может, она со временем переключится на кого-то другого? — задумчиво предположила Наталья Петровна. Ее уже затянуло в пучину любопытства и сострадания, и она на время забыла про свои убеждения о силе воли.

— Мне кажется, надо немного подождать. Сделать вид, будто нам ничего не известно, — включилась в беседу Юлия Викторовна. — Возможно, Сергея Владимировича просто прижали к стенке и он сам в шоке от перспективы быть возлюбленным юной красотки от ректората. Надо понимать, что это вопрос сугубо политический. Как знать, чем закончится его собственная карьера в нашем ВУЗе, вздумай он грубить племяннице ректора?

У Натальи Петровны сжалось сердце. В подогретое коньяком сознание начали стучаться воспоминания юности. Вот ее Саша ухаживает за дочерью замдекана… а вот они уже поженились и ждут ребенка. А она, не имея мужества смотреть правде в глаза, делает вид, что ничего не произошло. Что ей совсем не больно.

— Нет! Так нельзя! — воскликнула она. — Мы не можем делать вид, будто нам совершенно все равно!

— Но вешаться на шею тоже не хочется, — удивившись горячей реакции своей начальницы, осторожно проговорила Юлия Викторовна.

Марьяша  разлила коньяк. Ей хотелось поскорее забыться, и она почти не внимала советам сидящих рядом преподавателей.

— Да, не хочется, — согласилась Наталья Петровна. — Но оставлять это без внимания тоже не следует. Зря, что ли, мы на него наш кофе по утрам изводили?

Все трое переглянулись и рассмеялись.

— Я скажу Томе, что у меня появился поклонник, — неожиданно произнесла Марьяша.

— Что-что? — разом повернулись к ней Наталья Петровна и Юлия Викторовна.

— Я скажу секретарю из деканата, Томе, что у меня появился поклонник. Очень состоятельный и с серьезными намерениями.

— Зачем? — вытаращилась на Марьяшу Юлия Викторовна.

— А пусть знает, что я тоже не лыком шита. Что не только у него на любовном фронте страсти горят!

— Это самая большая глупость из всех, что я слышала, — фыркнула Наталья Петровна.

— А я вот возьму, и скажу! Назло всем! — стукнула ладонью по столу Марьяша.

Около девяти часов вечера такси привезло Наталью Петровну к дому. Всю дорогу она украдкой посматривала в телефон. Саша Велюров не звонил ей уже почти неделю, а коньяк так разбередил душу, что у нее не осталось аргументов для подавления собственных чувств. Годами не думавшая о себе, как о женщине, Наталья Петровна вдруг начала остро чувствовать собственное одиночество. «А что, если бы я тогда не смолчала? Призналась бы ему, что люблю? Ведь не просто так он заново начал ухаживать за мной сейчас?» — постукивая каблучками сапожек по тротуару и прижимая к груди объемную сумку, размышляла Наталья Петровна. — « И самое страшное в том, что отныне я не узнаю правды. Потому что Саша мне не позвонит. Ему не нужна женщина, у которой проблемы с сыном, которая не нашла в себе сил написать докторскую. Женщина, которую оставляют на работе лишь из жалости к врожденному недостатку ее ребенка…»