Книга Плачущие тени, страница 18 – Юлия Бузакина

— Все, я больше не могу! — запротестовала она, когда принесли десерт. — Так много еды в меня попросту не влезет!

— Да ладно! Съешь хотя бы ложечку! — смеялся Саша, запихивая ей в рот чайную ложку мороженого, щедро посыпанного шоколадной крошкой.

— Отстань! — давясь и смеясь одновременно, мычала она.

— Хорошо. А хочешь на Пушкинскую? Погуляем рядом с Публичной Библиотекой. А если проголодаешься снова, там есть кондитерская «Итальянский квартал», — заулыбался он и подозвал официанта.

Перекресток  на Пушкинской встретил их сыростью и ветром. Но гулять под руку с Сашей было прекрасным само по себе, и погода в такие мгновения не имела никакого значения. Наталья Петровна еще никогда не чувствовала себя настолько счастливой. Ей казалось, что годы растворились, и время не властно над чувствами. Саша шутил, она смеялась.    Весело подтрунивая друг над другом, они дошли до Публичной Библиотеки.

Несмотря на холод и дождь, возле библиотеки царило оживление.

— Почему здесь так людно? — нахмурилась Наталья Петровна.

— Так это манифестанты! Митинг против разрушения Парамоновских складов, — пояснил Саша и указал на плакаты. «Родник на Парамонах для всех!» «Родник на Парамонах — живое сердце Ростова!» — гласили самодельные надписи.

— Боже мой! Ну, кому это все нужно? — закатила глаза Наталья Петровна.

— Тогда, когда любовей с нами нет,

Тогда, когда от холода горбат,

Достань из чемодана пистолет.

Достань. И заложи его в ломбард.

Купи на эти деньги патефон

И где-нибудь на свете потанцуй! — громко процитировал Иосифа Бродского не очень трезвый мужской голос за ее спиной.

Саша насмешливо хмыкнул и отвел Наталью Петровну в сторону.

— Думаю, Ната, если народ собрался, то ему это нужно. Но идем дальше. Побродим еще немного — и в «Итальянский квартал», греться.

Она с готовностью шагнула за ним следом, и вдруг ее взгляд зацепился за что-то знакомое. Среди манифестантов ясно прорисовывался силуэт Платона. Сын весело балагурил с парой молодых людей и чувствовал себя как рыба в воде. Наталья Петровна окаменела.

— Саша…это же Платон там! — указала она рукой в сторону сбитой вручную трибуны.

— Как, Платон? Ты же его к репетиторам отправила? — обернулся в указанном направлении ее спутник и тоже удивленно замер.

В кондитерской было тихо. Наталья Петровна и Платон сидели за столиком, сверля друг друга взглядами. Саша заказывал кофе и булочки.

— Как же это так, сынок? — с горечью восклицала Наталья Петровна. — Ты прогулял занятие у репетитора и ничего мне не сказал?

— А разве ты бы смогла это понять?! — отчаянно вскинув руки, почти прокричал Платон. — Ты вообще способна хоть что-то видеть, кроме своей науки и факультета?

— Я же деньги репетиторам плачу за эти занятия! Немалые деньги, между прочим!

— Так не плати. Кто тебя заставляет? Все равно зачисление идет по результатам ЕГЭ.

— Эх, молодой человек, негоже так с матерью разговаривать. — Садясь за столик, нахмурился Саша. — Где это видано, чтобы юные создания так неуважительно со старшими себя вели?

— А вы кто вообще?  — ощетинился Платон. — Разве вас касаются наши с мамой отношения?

— Платон, достаточно! — резко одернула сына Наталья Петровна. — Александр Константинович имеет полное право высказать свое мнение!

Но ее фраза уже не могла спасти ситуацию.  Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну. Свидание было безнадежно испорчено.