Книга Чужая мама, страница 82 – Николь Келлер

Но с течением времени мой энтузиазм испаряется, словно вода на раскаленной сковороде. Тает и надежда на благополучный исход.

— Я выставила на продажу свою квартиру, — сообщает Света на очередном семейном совете. — За цену, гораздо ниже рыночной, потому что деньги нужны срочно.

— Спасибо, Свет. Спасибо вам за то, что вы для нас делаете. Только, к сожалению, это не спасет моего Мишутку. Потому что у меня до сих пор нет и десятой доли нужной суммы.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Должен же быть выход! — эмоционально восклицает сестра, вскакивая с места и начиная расхаживать по кухне.

— Тише ты, — шикает на нее мама. — Ребенка разбудишь! Только уснул.

Прошло три месяца жизни, полной боли, страха и отчаяния. Я выгораю. У меня нет больше ресурса, неоткуда черпать силы. Но, вот парадокс, каждое утро я встаю с определенным и четким планом на день. Каждая минута расписана. И это очень помогает не думать. Потому что, когда я отвлекаюсь, я хочу застрелиться.

От того, что мой ребенок лишен детства. От того, что каждый день он должен бороться со смертью, чтобы проснуться завтра. От того, что Миша никогда не будет таким, как его сверстники.

И как бы я не храбрилась, как бы не пыталась, я понимаю, что проигрываю с разгромным счетом.

Несмотря на все старания, я замечаю, что Мишутке становится хуже. Но, несмотря на это, я все равно продолжаю следовать заданному курсу. Хоть и со стороны это выглядит, как будто я вычерпываю воду из тонущей лодки чайной ложкой.

— А где Дима? — зло спрашивает Света, подбоченившись.

Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Болезнь Миши серьезно ударила по нашим отношениям. Дима вдруг из идеального, такого сказочного принца превратился… в обычного человека. Мы отдалились друг от друга, он стал гораздо меньше времени проводить с ребенком. Как будто если посидит с ним подольше и поиграет, то заразится этой чертовой проклятой болезнью.

Он все чаще и дольше пропадает на работе, объясняя все сложным графиком и напряженной ситуацией в офисе. А я уже давно ничего не спрашиваю. Не хочу и не имею морального права тратить энергию на скандалы с ним.

— Он все еще на работе, — отвечаю отстраненно, наливая себе еще кофе. На что мама молча отбирает у меня кружку и заваривает чай с травами.

— Знаем мы его работу, как же! — не унимается Света.

— Светлана! — строго одергивает сестру мама. — Не лезь туда, куда тебя не просят. Они сами разберутся.

— Я не виню его. Каждый справляется со стрессом, как может. И если ему проще в одиночку…

— Но тебе не проще! Ты же все тянешь на себе, Вера!

— А как же иначе? Я же мама, Свет. И мой Мишутка верит и надеется, что я спасу его. Он верит в меня, понимаешь?

Потом наступает относительное затишье. Мише не становится лучше, но и ухудшений тоже нет. Клиники отказывают одна за другой, не соглашаясь лечить моего мальчика без полной суммы на руках. Ни в кредит, ни в рассрочку. Я готова оторвать и продать свою почку, но и она никому не нужна. Поэтому мы продолжаем копить, лечиться и надеяться на лучшее. Это все, что я могу делать в данный момент.

Но в один из вечеров Мише резко становится хуже. Испугавшись до смерти последствий, я хватаю его в охапку и мчусь в больницу. Там нам стараниями и указаниями уже знакомого доктора выделяют реанимацию. В которой и сосредоточена жизнь Миши… Я, боясь рецидива, отказываюсь возвращаться домой. Теперь эта небольшая палата, напичканная приборами, и есть наш дом.