Книга Развод. Ты мне изменил, страница 9 – Виктория Вестич, Кира Вербицкая

— Ну конечно, — выдавливаю я, стискивая руки в кулаки. — Паста в сливочном соусе. Я помню.

Алла стреляет в меня глазками снова, а сама накрывает ухоженной ручкой ладонь моего мужа, лежащую на столе. Поглаживает неторопливо. Делает это так демонстративно, словно показать хочет, что я здесь пустое место.

Сколько ей? Точно не больше девятнадцати. Булатов упоминал, что, на свой страх и риск, взял неопытную девушку в секретарши. Теперь-то я понимаю, о какой именно неопытности шла речь и почему Карим ее так быстро принял. Наверное еще и собеседование самолично проводил…

Развернувшись на пятках, я направляюсь на кухню. Стараюсь идти с ровной спиной, чеканя шаг, хотя так хочется сбежать. Скрыться в собственной раковине, где нет всего этого абсурда. А еще лучше проснуться наконец от кошмара. До сих пор не понимаю, как же идеально у Булатова получалось играть любящего мужа? Еще вчера он смски писал о том, что скучал, а сегодня, когда измена раскрылась, показал истинное лицо.

Ну ничего. Пусть думает, что надавил и я сдалась, пусть охрану везде за мной посылает. Я сбегу. Надо только продумать план. И… и как-то сделать тест ДНК.

О словах Карима я думала весь день. Ни на секунду они не выходили из головы. Сначала я не верила, гнала от себя малейшую мысль о том, что я правда могу быть не мамой Руслана. Это же бред! Как такое возможно?? Но потом… потом поселилась в голове мысль совершенно другая.

Что, если слова мужа правда? Где тогда мой родной ребенок? Что случилось с ним? Я ведь была беременна и беременность протекала просто прекрасно! Никаких патологий, хоть она и не наступала долго. Но я упорно лечилась и спустя столько лет мучений и мольбы все-таки получила две заветные полоски на тесте. И сейчас от мысли, что где-то там еще может быть мой родной малыш, сердце сжимается.

Я это выясню обязательно, а пока…

Пока выкатываю заранее приготовленный столик на колесах в столовую. На нем стоят тарелки, накрытые металлическими непрозрачными крышками. Я ставлю их на стол перед мужем и его любовницей, а сама сажусь на стул.

Карим явно доволен тем, какая я покладистая. Вот только, когда он поднимает клош, на его тарелке лежит сырая курица с явным запашком. Я ее специально в тепле оставила. Как говорится, вместо тысячи слов.

— Фу-у! — Алла зажимает нос пальчиками и морщится.

— Как это понимать?! — рявкает муж, впиваясь в меня взглядом.

— Ох! Я так забегалась, что совсем забыла курицу приготовить! — ахаю я, невинно хлопая глазами.

Быстро поднявшись, я щелкаю газовой зажигалкой для плиты, которую использую для розжига камина, и заранее щедро политая вином курица вспыхивает пламенем. А потом блюдо с огненной подванивающей курочкой отправляется прямо на штаны моего изменщика-мужа.

— Ах! Я такая неловкая! Извини! — восклицаю я, отпрыгивая от Карима сразу после того, как перевернула тарелку.

— Какого черта ты творишь?! — орет муж, стряхивая с себя как можно скорее «угощение».

— Дорогой, ты в порядке? — Алла подскакивает со своего места и неловко задевает свою тарелку.

Вот только у нее под крышкой лежит совсем не тухлая курица.

После бабушки Карима в нашем доме остался жить такой же старый и безумно вредный опоссум Гвидон или просто Гвидик. Не знаю, почему выбор Ракель Амировны пал именно на это животное, но она его безумно любила. Старушка завела его лет десять назад, а после ее кончины не нашлось никого желающего из родственников, кто хотел ухаживать за страшноватой откормленной крысой с острозубой пастью и скверным характером. Вот и пришлось этим заниматься мне.