Книга Кабан, страница 106 – Лина Филимонова

— Потому что я так сказала, – бурчу недовольно.

— Ты мне не жена!

— Была бы женой – разбила бы эту бутылку об твою голову.

— Да хоть десять бутылок!

— Горячая женщина, – ржет Кот.

— Молчал бы ты, Котик.

— Ой, ладно, ладно. Молчу. А то и мне влетит. Вообще ни за что! Мы, кстати, всего по рюмке выпили.

* * *

Кеша с Соней собирают всех вместе и объявляют свои новости. Они беременны. Это мы знали. У них будет двойня… Ого! Ничего себе! Вот это реально убойная новость!

Все в восторге, родители в обмороке. Я, честно говоря, тоже. Двойняшки… Офигеть! Вот это братишка дает! А я уж думала, что догоняю его. Но нет. Снова опережает. Сразу двое малышей…. И еще мой малыш того же возраста. Вот веселуха будет!

И тут меня пронзает мысль: а вдруг у меня тоже двойня? А что? Запросто. У нас по маминой линии есть двойняшки. У тети Гали и у троюродной сестры Леськи.

Вот родители рехнутся, если у них появится сразу четыре внука…

У Кешиных двойняшек будет заботливый отец, вдруг думаю я. А у моих?

Кабанчик сейчас неподалеку от меня. Стоит с бокалом в руке, но не пьет. Смотрит на меня.

А я… иду к нему на подгибающихся ногах. Я сама не знаю точно, что сейчас скажу. Да ясно, что! Я беременна. Я хочу быть с тобой. Ребенку нужен отец… Все это вертится у меня в голове.

Но с моих губ срывается:

— Паша… женись на мне!

У Кабанчика глаза округляются, как пятаки.

— Жениться? Ты издеваешься?

Глава 62

Паша

Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Пацан дело говорил: чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. А если ты у этой женщины еще и мужика отбил – ты вообще красава.

Маруся пыхтит и дуется, видя, что ее трюки с ревностью не работают. Кот? Чтобы я ревновал к Коту? Да царственная Багира не даст ему даже облизнуть кончик своего ушка. Она же себя не на помойке нашла. А Котяра вечно по всяким помойкам шастает. Все это знают.

Вот только… фиг знает, что у нее в башке. И зачем она приехала. Нет, ну ясно, что на бэби-праздник Носорога. Но моя звериная чуйка подсказывает, что она ко мне до сих пор неровно дышит. Вон как буфера надуваются…

Она отбирает у меня бутылку и обещает разбить об голову. Я злюсь. Раскомандовалась, блин! Нет у нее права мной командовать. Отказалась она от него. Три раза.

А теперь вдруг подходит и выдает:

— Женись на мне.

— Ты издеваешься?

Да она точно прикалывается! Только я не понимаю, в чем прикол. Поржать над моим офигевшим видом? Ну давай, поржи. Я реально офигел. Челюсть упала в ботинки и глаза болтаются на веревочках.

Маруся смотрит на меня, смотрит… И я вдруг замечаю, что у нее дрожат губы. И глаза подозрительно влажные.

Она резко разворачивается, явно навострив лыжи свалить. Но я ловлю ее за руку и разворачиваю лицом к себе.

— Поехали.

— Куда? – растерянно лепечет Маруся.

— В загс, куда еще. Заявление подавать.

— Ты серьезно?

— А ты?

— Я… да.

— Ну, тогда погнали.

Я тяну ее к выходу сквозь толпу веселящихся гостей. Она не сопротивляется. Послушно идет за мной. И я ее не отпущу! Куй железо, не отходя от кассы. Это сказал не Пушкин, но тоже очень мудрый сукин сын.

— Паш… – слышу голосок моей послушной кошечки.

И она тормозит меня посреди сада.

— Что?

— Загсы, наверное, сейчас не работают. Выходной, вечер…

— Тебя только это останавливает?

— А тебя?

— Меня? Меня не остановит ничто.