Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 8 – Лина Филимонова

А сейчас….

— Мне надо срочно. Все.

— Полная эпиляция?

— Да.

— В том числе глубокое бикини, правильно я понимаю?

— Да… - выдыхаю я.

— Раздевайся.

Мне кажется, или в голосе Маринки звучит радостное предвкушение? Если бы я верила в реинкарнацию, я бы не сомневалась, что в прошлой жизни она была палачом. И с таким же наслаждением рубила головы, как сейчас обдирает лобки и подмышки.

— Свидание? - спрашивает Маринка.

Я киваю.

— Поздравляю.

— Ай! - пищу я. - Ой! Ой-ой-ой!

Это больно. Очень!

— Хороший мужчина?

Я киваю.

— Ну, тогда терпи.

И я терплю, стиснув зубы и вспоминая объятия Бориса. А Маринка развлекает меня разговорами.

— Сколько ему лет?

— Не знаю… Примерно как мне.

На самом деле может быть и сорок пять, и пятьдесят. И даже сорок. Он в прекрасной физической форме. У него есть пресс! Твердый, как стиральная доска. Я ещё не видела, но очень хорошо чувствовала, когда он прижимал меня к себе. А я ещё я чувствовала, что природа его щедро одарила…

А у меня от природы лишняя растительность. И сейчас я лежу, раскорячившись в позе бабочки, и страдаю. Ещё мне нужно купить красивое белье. Вымыть и уложить волосы. Нанести легкий макияж. Придумать, что надеть. Может, чулки под длинное платье? Или это слишком?

А он, наверное, перед свиданием просто примет душ и наденет чистую рубашку…

— Ай! - не могу удержаться от вскрика.

Я думаю, ему скорее, ближе к пятидесяти. Если судить по глубине складки между бровями… Хоть бы он не оказался младше меня! Пусть будет старше. Хотя бы на пару месяцев. Глупо, но мне так спокойнее.

— Чем он занимается? - не отстает Марина.

— Не знаю….

Гоняет на мотоцикле. Говорит, что он профессиональный пилот. Больше он мне ничего не рассказал. А я не спросила. И о своей работе тоже ему не рассказывала.

О чем мы вообще разговаривали? Мы ведь не молчали.

О детстве, о ловле раков, о сладостях, о теплой осени и о том, какие необыкновенные у меня глаза. И - красивые бедра...

Наконец-то экзекуция закончена.

— Чувствую себя ощипанной курицей, - бурчу я, одеваясь за ширмой.

— Ты моя нежная курочка! - смеётся Маринка. - Зато теперь тебя можно жарить.

Звучит грубо. Но ведь это правда. Разве не к этому я готовлюсь?

Боже, неужели уже сегодня…

Чувствую легкую панику. Я вообще не помню, как и что… И я не хочу считать, сколько лет прошло с того момента, когда меня в последний раз жарили.

Неважно. Это как кататься на велосипеде. А уж с таким крутым байкером… домчим с ветерком.

Я не собираюсь ломаться. Я ни за что не откажусь от такого подарка судьбы…

Борис

— Борт 312, разрешаю взлет, - звучит бесстрастный голос диспетчера.

— 312-й, взлет разрешен, - отзываюсь я.

Перевожу рычаги вперед. Самолет дрожит, набирая разбег. Кресло вибрирует, ремни давят на грудь, пульс мелкой дробью стучит в висках. Я сто раз это делал. И все равно - волнуюсь.

Второй пилот произносит:

— Скорость живая.

Желтые огни взлетки ускоряются и сменяются красными. Полоса начинает ускользать. Ещё секунда - и мы взлетим. Должны взлететь.

Но - нет. Шасси не отрываются от земли. Мы никуда не летим. Я не лечу.

Я просыпаюсь с ощущением давящей пустоты в груди… Каждый день одно и то же!

Я - сбитый летчик. Списан по состоянию здоровья. Это гребаное состояние здоровья всегда ломало мои планы и мою жизнь.