Книга 365 дней в твоей постели, страница 14 – Валентина Кострова

— Ты не говорил про фонд, — задумчиво Хаджаров рисует пальцем на подлокотнике кресла какие-то узоры.

— Я его создал сразу, как и компанию. Сначала помогали по мере сил, сейчас уже на постоянной основе. Я помню, благодаря кому обязан своим образованием. Если бы не ты…

— Прекращай тут сопли разводить, — перебивает Алик, сжимает челюсти. Я тоже затыкаюсь. Говорить о прошлом больно. Мы хоть и дяди взрослые да бородатые, а детские травмы все еще при нас.

— Так что берешь? Охрану или фонд?

— Возьму фонд.

— Я отправлю тебя к нашему главному куратору фонда, она введет тебя в курс дела. Может быть, придумает коллаборацию с Риной, пусть люди привыкают видеть вас вместе. Как она?

— Хорошо, — выражение лица Алика смягчается, стоит нам поменять тему. — Она выросла. Во всех смыслах. И мне до сих пор не верится, что эта малявочка моя.

— Какие у вас планы?

— Просто жить вместе. Нагонять упущенные годы.

— Свадьба, дети?

— Не гони лошадей, — смеется, склонив голову набок. — Мне нужно встать на ноги, не будешь же моя женщина нас содержать.

— А почему нет? — иронизирую. — Сейчас это не считается чем-то этаким.

— Для меня это неприемлемо. Но хватит обо мне, давай лучше о тебе.

— В смысле? — удивляюсь, сворачивая диалоговое окно с фотографией Лиры на рабочем столе монитора. Хаджаров замечает мои манипуляции с мышкой, хмыкает.

— Я так понимаю, ты уже в курсе о девушке, кто она, чем занимается, кто ее родители и так далее. Ну и что будешь дальше делать? Мне жутко любопытно. Ты очень эмоционально на нее в ресторане отреагировал, будто чувства какие-то есть. Не знай тебя, подумал, что влюбился.

— Ерунда какая, — пожимаю плечами. — Просто милая девочка. У нас слишком большая разница в возрасте, чтобы о чем-то таком думать. Проще забыть, чем ввязываться в детский сад.

— А ты вообще был в серьезных отношениях?

Вопрос Алика заставляет меня застыть и смотреть перед собой. До его ареста мне некогда было думать о личной жизни, а случайные партнерши на ночь ничего серьезного из себя не представляли. Секс у меня не про чувства, а про здоровье. Но была осечка. Совпали обстоятельства, хаос в душе, непонимание, что делать, как жить. В этот период я позволил взять эмоциям вверх над разумом, за что потом поплатился. Теперь не верю никаким чувствам к себе со стороны девушек.

— Ты случаем не хочешь перекусить? — встаю с кресла, подхожу к напольной вешалке, беру пиджак. Хаджаров хмыкает, с догадкой во взгляде прищурено смотрит на меня, не задает душевных вопросов.

— Чур, ты платишь, я пока на мели, — очаровательно улыбается, поднимаясь с кресла. — Учти, я тебя разорю.

— Уже трясусь над кошельком, — ехидничаю, хлопая друга по плечу.

Есть моменты, которые не нужно ни с кем обсуждать. Их лучше забыть, похоронить в своей памяти, никогда не воскрешать, потому что порой они причиняют нестерпимую боль, от которой хочется выть и концы отбросить.

— Я дома! — слышу из прихожей бодрый голос Левы.

Брат соизволил заявиться домой на третьи сутки. К гадалке не ходи, опять где-то играл, проигрывал, давал расписки на мое имя. Интересно, кто сейчас придет по мою душу? И почему с меня все требуют, а не с брата? Ах, да, чего требовать с юродивого, он же больной, а с таких взятки гладки.