Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 23 – Лея Вестова

— Это для рыбы, — пояснил он. — Форель любит кислинку.

Мы готовили вместе. Иван показал мне, как правильно нафаршировать рыбу зеленью, как завернуть ее в фольгу, чтобы она получилась сочной. Я нарезала лимон, он растопил печь и настроил жар так, чтобы рыба не подгорела, но хорошо пропеклась.

— А вино зачем? — спросила я.

— Попробуете — поймете, — загадочно ответил он.

Пока рыба готовилась, мы сидели за кухонным столом и разговаривали. Иван рассказывал о своей рыбалке, о том, какие места на речке самые рыбные, в какую погоду лучше ехать. Я слушала и понимала, что мне интересно. Не из вежливости, а по-настоящему. Его рассказы были полны практических подробностей, наблюдений за природой, маленьких открытий.

— А вы никогда не рыбачили? — спросил он.

— Ни разу. Петр считал рыбалку примитивным занятием. Говорил, что это для людей, которым нечем заняться интеллектуально.

Иван едва заметно усмехнулся.

— Интеллектуально... А я думаю, наоборот. На рыбалке голова отдыхает от лишних мыслей. Сидишь, слушаешь воду, птиц. Думаешь о простых вещах. Или вообще ни о чем. Это тоже полезно.

Я представила себя с удочкой на берегу реки и поймала себя на мысли, что это не кажется мне скучным. Наоборот, в этой картине была какая-то привлекательная простота.

Рыба получилась изумительной. Нежная, ароматная, с легкой кислинкой лимона и тонким запахом трав. А вино, как оказалось, было не для приготовления.

— За ваши успехи, — сказал Иван, наливая белое вино в два бокала, которые он принес с собой.

— За ваше терпение, — ответила я, поднимая бокал.

Мы чокнулись. Вино было сухое, прохладное, с легким фруктовым вкусом. Оно прекрасно подходило к рыбе и создавало атмосферу не просто ужина, а маленького праздника.

— Иван, — сказала я, набравшись смелости, — можно вопрос?

— Спрашивайте.

— Почему вы мне помогаете? Я ведь для вас никто. Чужая городская женщина, которая не умеет ничего из того, что здесь нужно.

Он долго жевал, обдумывая ответ. Потом отложил вилку и посмотрел на меня.

— Не никто, — сказал он просто. — Соседка. А соседей не бросают.

— Но ведь есть разные соседи...

— Есть, — согласился он. — Одни приезжают на выходные, мусор разбрасывают, музыку громко включают, а потом уезжают до следующего лета. Другие — живут. Дом в порядок приводят, сад сажают, с людьми общаются. Вы из вторых.

— Откуда вы знаете? Может, я тоже уеду весной.

Иван покачал головой.

— Не уедете. Видно по тому, как вы с домом обращаетесь. Любовь в это вкладываете. А любовь — штука серьезная.

Его слова грели сильнее вина. Я действительно полюбила этот дом, эту жизнь. И то, что это видно со стороны, означало, что изменения во мне не призрачные, а настоящие.

— А еще, — добавил Иван после паузы, — вы напоминаете мне мою Марину. Жену мою. Она тоже из города была, тоже сначала ничего не умела. А потом научилась всему: и огород сажать, и скотину держать, и дом вести. Руки у нее золотые были.

Это было самое длинное признание, которое я от него слышала. И самое дорогое.

— Она бы вас одобрила, — добавил он тихо.

Мы закончили ужин в комфортном молчании. Иван помог мне убрать со стола, вымыть посуду. Он двигался по моей кухне уверенно, но деликатно, не нарушая установленного мной порядка. Мне нравилось наблюдать за ним. За его спокойными, точными движениями. За тем, как он относился к вещам — бережно, с уважением.