Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 13 – Лея Вестова

Следующие два часа прошли в сплошной бумажной работе. Орлов диктовал своей помощнице, я подписывала документы, отвечала на вопросы. Постепенно моя прежняя жизнь превращалась в перечень цифр, дат, юридических формулировок. Квартира стоимостью столько-то миллионов. Автомобиль такой-то марки. Депозиты в таких-то банках. Все это было когда-то нашим общим домом, теплом, уютом. Теперь это стало объектом раздела.

— На процедуру уйдет месяца три-четыре, — сказал Орлов на прощание. — Может, больше, если ваш супруг будет активно сопротивляться. Мой гонорар — триста тысяч, плюс расходы. Половину вносите сейчас, половину — по завершении дела.

Триста тысяч. Почти вся моя годовая зарплата библиотекаря. Но я кивнула. У меня были накопления, немного, но хватит. И я была готова потратить каждую копейку, лишь бы не остаться ни с чем.

— Документы отправятся в суд завтра утром, — добавил он, провожая нас к лифту. — Ваш супруг получит уведомление дней через пять. Будьте готовы к его реакции.

Мы с Тамарой спускались на лифте, и я чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Я сделала шаг, от которого уже нельзя было вернуться назад. Война началась официально.

— Ну что, — сказала Тамара, когда мы вышли на улицу, — как ощущения?

— Странные, — честно ответила я. — С одной стороны, легче. Теперь я знаю, что делать. С другой... страшно. Он же не простит мне этого.

— А кто просил его прощения? — фыркнула Тамара. — Пусть теперь он боится. Пусть знает, что с тобой шутки плохи.

Мы поехали обедать в маленькое кафе рядом с офисом Орлова. Я ела машинально, не чувствуя вкуса еды. В голове крутились цифры, сроки, юридические термины. Тамара рассказывала что-то о своих делах, пытаясь меня отвлечь, но я слушала вполуха. Мысли возвращались к словам Орлова: «Будьте готовы к его реакции». Какой она будет? Петр, конечно, взбесится. Но что он может сделать? Закон на моей стороне.

Следующие дни прошли в странном подвешенном состоянии. Я жила на даче, приводила в порядок дом, пыталась не думать о том, что скоро грянет буря. Иван время от времени заходил с какой-нибудь мелкой помощью — то дрова принесет, то щеколду на калитке починит. Мы мало разговаривали, но его присутствие успокаивало. Он был как тихая, надежная гавань в океане моих тревог.

В четверг, ровно через пять дней после подачи документов, зазвонил телефон.

На экране высветилось имя: «Петр». Первый раз за все эти дни. Я долго смотрела на мигающий экран, не решаясь ответить. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно по всему дому. Наконец, я приняла вызов.

— Катя, — его голос звучал хрипло, зло, как у раненого зверя. — Что за дьявольщина? Мне только что курьер принес бумаги из суда. Ты подала на развод?

— Подала, — коротко ответила я, удивившись твердости собственного голоса.

— Ты совсем рехнулась? Какой развод? Мы можем все обсудить, решить по-человечески...

— По-человечески? — Я встала и начала ходить по комнате, телефон в руке. — Это когда ты держал за руку девочку моложе нашей дочери? Или когда сменил замки и выставил мои вещи на лестницу?

— Катя, ты не понимаешь... Эта девочка, это была ошибка. Минутная слабость. Мне жаль, что ты увидела... Но это ничего не значит! Мы можем все исправить!

Его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. Тот самый тон, которым он всегда умел меня убеждать. Которым объяснял, почему мне не стоит покупать новое платье, почему лучше не ехать к подруге на дачу, почему моя работа в библиотеке «не так уж важна». Раньше этот голос действовал на меня гипнотически. Сейчас он вызывал только тошноту.