Онлайн книга «Мартовский кот и разведенка с прицепом»
|
Ну, может, иногда, перед сном, когда по телу вдруг начинают бродить эротические вибрации… Очень–очень редко! Я снимаю напряжение. Сама. Но моим пальцам очень далеко до нежных, умелых, нереально чувственных… — Твой чай. Он ставит на журнальный столик большую дымящуюся кружку. Я беру ее… — М–м–м–м! Горячо. — Обожглась? Дай подую. Он забирает у меня кружку, садится рядом, его губы приближаются к моим… Опять? Он ещё даже не коснулся моих губ, а по коже уже поползли пушистые мурашки, которые становятся все горячее, разгоняются все быстрее… Опять начинается. Я не могу… А он все равно меня целует. И я даже не успеваю понять, как и когда он расстегнул мое платье. Оно сползает с плеч, демонстрируя кружевной черный лифчик. — Подожди! Я пить хочу. — Пей. Чай уже остыл. Я пью. Он смотрит. Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на меня таким голодным жаждущим взглядом! На мне дымится расстегнутое, но ещё не снятое платье. Мои затвердевшие соски горят и ноют. В трусиках настоящий потоп. Вторая волна… Я допиваю чай и ставлю кружку. Он встает и… просто поднимает меня, забрасывая к себе на плечо. — Куда? – лепечу я. Ощущая жадную горячую лапу на своей голой попе. Платье задралось… — В берлогу. Трахать. Он опускает меня на кровать, расстегивает свои джинсы, остается в боксерах, красноречиво вздыбившихся внушительным бугром. Его футболка летит в сторону, пиджака на нем нет уже давно. Он почти голый, а я… мокрая настолько, что трусики хоть выжимай. — Раздевайся, – хрипло командует он, внезапно избавляясь от последнего предмета одежды. И натягивая презерватив. — Ва–а–ау… Вот это размер… Мой рот сам собой распахивается, платье слетает, трусики тоже. На мне чулки и лифчик, а во мне уже почти… Он сверху. Мои бедра раздвинуты. Я мокрая и скользкая. Я снова пульсирую и сжимаюсь в сладких спазмах, хотя он ещё не вошел… Но уже почти… — А–а–ах! Он резко заполняет меня, кажется, до самого горла. Я задыхаюсь, впиваюсь ногтями в его спину, кусаю его шею, прижимаюсь к нему, обхватив коленями мощный торс. В глазах звезды. В ушах белый шум и его голос. — Какая ты узкая… Горячая… Сладкая… Моя девочка! Да… твоя… твоя… С моих губ срываются хриплые короткие стоны. Он входит в меня глубоко и быстро… Ещё быстрее, ещё глубже… Тишина… Темнота… Я отключаюсь… Ещё быстрее? Не–е–ет… — А–а–а! А–а–а! – резкий крик в оглушительный тишине. Это я кричу. Это я умираю от накрывающих меня с головой, невыносимо сладких, острых и горячих волн… Я сама – волна. Я – кисель. Я растекаюсь по кровати, чувствуя, как он обнимает меня, что–то шепчет на ухо, целует. А я… то ли засыпаю, то ли теряю сознание… 16 Богдан Просыпаюсь от того, что затекла рука. Потому что на ней всю ночь лежала голова моей Царицы… Аккуратно высвобождаю онемевшую конечность. Сонная красотка переворачивается на живот, попкой кверху. Одеяло наполовину сползает, а я, не удержавшись, стаскиваю его полностью. Вау! Какие у нас тут крутые трамплины! Изгиб поясницы шикарен, аккуратная круглая попочка – вообще отвал башки. Р–р–р–р! Хочу откусить кусочек. Ну а бедра… я уже пел им серенады и готов бесконечно повторять на бис. Мля. Вчера все пошло как–то не так… Не то чтобы я прям облажался, но я собой недоволен. Все было слишком быстро и просто. В миссионерской позе. |