Книга После развода. Право на тебя, страница 46 – Натали Нил

— Даже не догадываюсь.

— Врёшь. Что ты чувствовала, когда с Идрисовым говорила?

Я усмехаюсь:

— Ты в психологи записалась?

Даша пожимает плечами.

— Мне не надо быть психологом, чтобы поставить тебе диагноз. Итак, вопрос повторить?

Она невозможная.

— Ну хорошо, — сдаюсь и перечисляю: — Боль, ненависть, злость.

— Вот видишь. Это всё очень сильные чувства. Ты всё ещё его не отпустила. Стоило ему появиться, и все они ожили. Ты даже не смогла дать ему подохнуть, когда коллега констатировал его смерть. Не отпустила. Осторожнее, Марта. Ненависть и любовь, две стороны одной монеты. Стоит подкинуть и припечатать к столу не той стороной, и полыхнёт вновь. Только на этот раз ты сгоришь, подруга.

— Я пришла за поддержкой, Даш.

Мой голос звучит безжизненно.

— А я и поддерживаю. Я хочу, чтобы ты жила, Марта. Жила, а не существовала. У тебя есть Кирилл. Вот и живи с этим нудным, скучным, но чертовски надёжным мужиком.

Я прыскаю. Только Даша может дать такую точную характеристику. Подруга продолжает:

— А Идрисовы пусть катятся ко всем чертям.

Я поднимаю стакан с водой:

— Аминь…

Дорога домой кажется бесконечной. Городские огни размазываются по лобовому стеклу, как акварель под дождём, а в голове крутятся обрывки разговора с Дашей. Я старалась держаться, смеяться над её байками про очередного неудавшегося ухажёра, которого чуть не убил ревнивый Артурчик, но внутри всё переворачивалось. Мы просидели в кафе почти три часа — болтали обо всём и ни о чём, но в итоге всё равно вернулись к нему. К Эльдару.

Воспоминания полезли наружу не только о том аде, что мне пришлось пережить. Нет. Всплыло и всё хорошее, то, что я похоронила глубже всего. Как он ждал меня у общаги с огромными букетами, которые стоили целое состояние. Как дарил дурацкие, но такие трогательные мелочи — коробочку дорогих конфет, потому что "ты сладкая", или тёплый шарф, когда заметил, что я мёрзну. Как шептал по ночам: "Марта, ты моя навсегда". А ночи... Жаркие, безумные. Он умел доводить до дрожи — то нежно касаясь губами шеи, то брал резко, жадно, до боли в мышцах наутро. Я растворялась в нём полностью, кричала его имя, царапала спину.

И от этих воспоминаний горечь только усилилась — жгучая, невыносимая. Тогда он любил меня. И казалось, по-настоящему. От всех этих воспоминаний горечь разливается во рту и в груди давит так, что дышать трудно.

На светофоре сворачиваю к огромному супермаркету и почти полчаса потерянно брожу между полками. Беру бутылку коньяка — хорошего, пятизвёздочного. Я почти не пью, но сегодня хочется расслабиться. А как это лучше всего сделать? Правильно –– алкоголь и секс. Хочу Кирилла — горячего, близкого, чтобы он вытрахал всю ерунду из моей головы.

Открываю дверь ключом. Из кухни тянет едой — итальянской, с томатами и базиликом.

— Марта? — Кирилл вышел в прихожую. Футболка красиво обтянула подтянутое тело, волосы взъерошены. Улыбнулся тепло, обнял, поцеловал в губы. — Долго вы с Дашей... Я соскучился.

Я прижалась крепче, вдохнула его запах — чистый, родной. Протянула пакет.

— Держи. Хочу сегодня всего горячего.

Кир заглянул внутрь пакета, и его брови взлетели вверх.

— Коньяк? Ты серьёзно? Что-то случилось?

— Тяжёлый день, коть, — вздыхаю, снимая плащ.

— Ладно, расскажешь за ужином, –– он уносит пакет на кухню и я слышу, как он начинает шуршать пластиковыми упаковками.