Книга Препод. В тени запрета, страница 75 – Ольга Тимофеева

Держу дистанцию в несколько машин. И сложно их в этом потоке не потерять.

Съезжают на МКАД.

Как представлю, что она с ним в машине там. Наедине. Смеётся ему. Рассказывает что-то. Уютно устраивается с ногами на сиденьи.

Кожа на руле хрустит под моими пальцами.

А я еду за ними.

На приборной панели всплывает входящий от Софи. Бл* забыл про неё напрочь.

— Тимурчик, ну ты где?

— Соф, прости, важное дело. Саня позвонил, нужна помощь.

— А он не мог подождать? Это важно. Это нас касается. Я тут заказала нам обед, вино, а ты…

— Я все равно за рулем. Извини.

— И что мне теперь с этим делать одной?

Я не знаю, что и пока говорю с ней теряю из виду машину с Мией.

— Твою мать, — вырывается само.

— Это что так сложно, найти полчаса для будущей жены. Ты со своей работой. Я же не так много прошу…

— Это я не тебе. Машина подрезала.

— А я тебе. Мы ещё не поженились, а ты уже игнорируешь наши общие обеды.

Мы ещё не поженились, а ты уже выносишь мне мозг.

— Я сейчас занят! — высматриваю впереди машину с Мией.

— Ладно-ладно, — по-детски манипулирует.

Жаль я из этого возраста уже вышел и меня такое не цепляет. На любое ладно-ладно, будет в ответ — иди на х*й.

Но она утонченная натура. С ней так нельзя. И от этого мне ещё хреновей.

А если бы тебя, Рокотов, Мия вот так позвала на обед?

На самолете бы полетел к ней.

— Что ты хотела рассказать, Соф?

— Тебе же это не важно. Друзья только твои важны.

— Что ты. Хотела. Рассказать?

— У папиного юриста важная операция и он уезжает в Европу как раз, когда у нас свадьба.

Переносим? Фух. Даже легче, что будет ещё немного свободы, потому что…

— Надо подписать окончательные бумаги раньше. То есть по бумагам распишемся на следующей неделе, а свадьбу уже сыграем, как планировали.

Сука!

Пиздец!

— Ты рад, Тимурчик?

Тимурчик ох*енно рад.

— Потом обсудим. Я спешу.

И отключаюсь.

Ускоряюсь, потому что это дорога в сторону дома Борисыча. Он Мию домой везет. Я не знаю, как я буду объяснять, что я там делаю. Что скажу Борисычу, что вообще потом будет.

Но задохнусь, если не увижу её. Если не обниму. Если в руках не сожму. Что буду делать без губ ее, без хрупкости, без колкостей.

Хочу свои инвестиции все назад. В полном объеме и с процентами.

Я едва успеваю зайти в дом, пройти к себе в комнату, бросить на кресло сумку и бухнуться на кровать, как мне приходит сообщение на телефон.

Я, наверное, никогда не пойму мужчин. Думала Рокотов действительно приревнует, сделает что-то, а он ничего… отпустил меня просто уехать с другим. Даже не дернулся остановить. А если бы со мной случилось что-то? А если бы меня увезли и изнасиловали? Он, дурак, совсем и не понял, что я все это ради него и разыграла? Ему вообще все равно?

А я вот, даже несмотря на то, как он поступил, переживала бы за него. Хотя чего переживать… Уверена, у него там все гут.

Сухарь денежный.

Придушила бы.

Нет, изнасиловала бы напоследок и потом придушила.

Только когда на телефон падает второе сообщение, я вспоминаю про первое и проверяю.

Рокотов только с двух сообщений заводит сердце и оно начинает тарабанить и барахлить.

РТ: “Выйди на улицу, я на остановке на въезде к вам”

РТ: “Надо поговорить”

Он тут?

Приехал?!

За мной, что ли, ехал?

Улыбаясь, как полоумная, подскакиваю и впечатываюсь в окно. Но, к сожалению, ни остановки, ни естественно Рокотова из моего окна не видно.