Книга Препод. В тени запрета, страница 40 – Ольга Тимофеева

— Ничего, — утыкаюсь носом ей в волосы и втягиваю аромат. Необычная девушка. Тут домашняя панда, в постели как тигрица, на людях — лань.

Кладу руки ей на талию и сжимаю ее. Мия вздыхает глубоко в ответ. Предвкушает то, что сделаю сейчас с ней.

Но я не тороплюсь. Веду губами по коже на шее. Прикусываю едва, только чтобы обозначить, что мое все.

В моей футболке, без макияжа и прически — и мне это нравится. Естественность эта ее.

— У меня все готово, — тянется к тарелке, но я придавливаю ее ладонь к столешнице.

Я просто не смогу спокойно есть, если сейчас не возьму её. Можно прямо тут.

Разворачиваю к себе и усаживаю на столешницу.

— Тимур, мне домой надо.

— Я тебя отвезу.

Опускаюсь перед этой мелкой пигалицей на колени и оттягивая трусики в сторону.

— Ну, нет, Тимур… Ау…

Медленно веду языком по клитору. Вверх — всасываю его и вниз.

Мия аж колени к моей голове подтягивает, так ее выворачивает.

И я знаю, что делать. И как.

Продолжаю мучить ее.

А девушка выгибается и сама подается мне навстречу.

Мой невинный бутон передо мной набухает и начинает сочиться. Пиздец она чувствительная. Отзывается на мои ласки и расставляет ножки шире, упираясь пятками в столешницу.

Эта порочная невинность сносит крышу и мне. Начинаю трахать ее языком, сжимая руками попу. Она, сдерживаясь, то стонет, то выгибается, то шумно дышит.

— Тимуррр… аааах.… не останавливайся, пожалуйста.

А я хочу на нее посмотреть, поэтому её пальчики и кладу на клитор. Сам снова языком ласкаю ее дырочку.

Чую, что пахнет горелым, но к херам пусть квартира сгорит, но она кончит мне в рот.

И моя маленькая девочка сжимается вся, а потом выгибается как на пилоне. Сладкая такая, охеренно-сексуальная, открытая. Я уже хочу её снова.

— Сырники! — вдруг вскакивает, задевая коленями мою голову, Мия.

Усмехаюсь сам себе, что ещё успел отпрыгнуть, перед там как она вскочила, схватила сковороду со сгоревшими сырниками и бросила ее в раковину заливая холодной водой.

Я включаю вытяжку и открываю окно.

— Это из-за тебя все! — рычит на меня такая вся запыхавшаяся и вспотевшая секси.

— Из-за меня у тебя сейчас трусики мокрые, — дразню в ответ. — Я тебе не говорил, носить с собой запасное белье?

Прикусывает губу, смущаясь.

Я бы тоже ее прикусил. Все ее губки.

— Сейчас я ещё пожарю, тут осталось немного, — выкидывает неудачную партию в мусорку.

— Пока ждем, как раз продолжим.

— Нет, Рокотов, — выставляет вперед сковородку. — Иди, делай, что ты там по утрам делаешь. А я буду жарить.

— Чтобы сделать то, что я люблю делать по утрам, мне нужна ты. И твой ротик.

От моей откровенности у неё аж брови поднимаются вверх.

— Больше творога нет.

— Я буду все контролировать.

— Нет. Сначала сырники.

— Сырники, конечно, круто на завтрак, но ты — вкуснее.

Выдыхает, поджимая губы и смущаясь.

— Пожалуйста, можно я приготовлю? Мне это нравится и важно.

В глазах поволока грусти, и я не хочу её расстраивать ещё больше.

— Ладно, жарь, пойду схожу в душ. Можешь ко мне присоединиться.

— Я буду тебя тут ждать, — Мия дерзит в ответ и отворачивается к плите, накладывая на сковороду новые сырники.

Не успеваю за ее сменой эмоций. Переключает их тумблером туда-сюда.

И мне надо подумать.

Моя бы воля, я б ее никуда не отпускал. Что вообще значит, ей надо домой? Ей сколько лет, чтобы отпрашиваться у кого-то? Мне, конечно. сравнить не с чем. Матери я лишился в два, отца вообще не знаю.