Книга Тебе Не Спрятаться..., страница 67 – Надежда Жирохова

Я мгновенно бледнею.

— А по моему, у тебя слишком разыгралось воображение, — говорю я, опускаясь на корточки и собирая руками осколки.

Катя обходит меня и встает прямо напротив. Я вижу ее ноги и поднимаю голову.

— Что тебе нужно? — Спрашиваю я.

— Не смей больше подходить к Вадику и даже не заговаривай с ним, иначе я тебя уничтожу, поняла?

От ее слов нервная дрожь пробирается где-то по позвоночнику.

Катя берет тарелку со стола, поднимая руку вверх, разжимает пальцы. Она летит на пол и разбивается, а я просто прикрываю глаза и сижу так некоторое время.

Вадим Серпухов приходит сюда два раза в неделю, вернее, по словам нашей заведующей, приходил раньше. Сейчас он ходит сюда практически через день.

Он занимается детьми с инвалидностью, а также жертвует большие средства на этот приют. Говорят, что забор и вся система видеонаблюдения установлена на его личные средства. Маргарита все уши мне прожужжала про то, что у Вадима своя клиника, и что он от чистого сердца помогает приюту, и если бы не он, то это богом забытое место давно бы развалилось.

Когда я открываю веки, Кати уже нет. Не понимаю, откуда в этой девушке за три недели моего проживания накопилось ко мне столько злости? С Вадимом мы только пару раз разговаривали, и один раз он присутствовал на моем занятии. Тогда Андрей Соколов вместе со своим дружком Пашкой Зиминым заперли меня в кабинете, пока я разбирала тетради. Помню лишь, как кричала и колотила по двери, а когда она резко распахнулась, я пошатнувшись полетела в чьи-то объятия. Я даже толком не успела ничего понять. Поднимаю голову и натыкаюсь на задумчивый взгляд Вадима.

— Что вы, Лилия Львовна, с ребятами воюете?

Я так растерялась, что первое время не могла даже сообразить, что происходит. Очухавшись, я начинаю понимать, что Вадим Адамович все еще продолжает держать меня в своих объятиях, а улыбка на его лице становится шире. Я потихоньку отодвигаюсь, на щеках выступает румянец.

— Извините, это все мальчики, заперли меня, чтобы на занятия не ходить.

Вадим разворачивается и подзывает растерянных парней к нам. Вся группа видимо пряталась на лестнице.

— Кто это затеял? — вдруг спрашивает он.

— Это не мы, — говорит Васька Махеев.

— А кто тогда?

Все вокруг молчат. Даже девчонки боятся сказать лишнего слова. Соня Максимова с Дашей Полозовой вообще просто проходят мимо нас и заходят в класс.

— Как назло, этот притащился, — доносится до меня сдавленный шепот одной из них, — ненавижу англичанку.

Вот тогда он и попросился посидеть на моем занятии. В его присутствии детей как будто подменили. Они старательно слушали и выполняли все задания. Я тогда и почувствовала, что значит авторитет. Вадима они уважали, а меня ни во что не ставили. Все занятие я ощущала на себе его взгляд. Пару раз взглянула на него украдкой, но не смогла прочитать ни одной эмоции на лице. Он напоминал мне чем-то Ростика, только в отличие от него Вадим был мягче.

Убрав все осколки в мусорное ведро, я забираю тарелки и несу их на кухню. В коридоре меня останавливает Людмила Михайловна.

— Лиля, зайди ко мне в кабинет.

— Хорошо, только посуду отнесу на кухню.

Она кивает и поднимается по лестнице, и в это время Маргарита выходит и вытирает руки о грязный фартук.

— Давай, я заберу, иди наверх.