Книга Тебе Не Спрятаться..., страница 65 – Надежда Жирохова

— Я никакая не богатая, я даже сама не понимаю, зачем сюда пришла, но у меня нет выбора. Моя подруга, она…

— Проходи, садись на диван, сейчас у детей тихий час, можем спокойно поговорить.

Я заметно нервничаю, обходя женщину и присаживаюсь на край дивана. Она садится напротив меня и внимательно за мной наблюдает.

— Я не знаю, мальчик это или девочка, я не знаю ни имени, ни фамилии. Моя подруга умерла, сбросилась с моста. Я только сегодня об этом узнала. А еще...

— Карина Иванова, — перебивает меня женщина.

— Откуда вы знаете?

— Я здесь всех знаю, деточка. Ты не местная, сразу видно, что из другого района. Что ты хочешь? Забрать Давида? Оформить опекунство?

— Что вы? Я просто хочу убедиться, что с ним все хорошо.

— С ним все хорошо. Можешь уходить.

Женщина меняется в лице и поднимается с дивана.

— Подождите, пожалуйста. Вы не правильно меня поняли.

Она оборачивается и смотрит на меня с укором.

— Не позволю видеться. У мальчика и так психика хромает. Эта дамочка новая пассия отца мальчика кормила его голодом. Мы его еле спасли. Ты что, хочешь, чтобы у него появилась надежда? Да вот что я хочу тебе сказать: не позволю опять его расстраивать.

— Я честно очень хочу его забрать, у меня вообще никого не осталось. Вот только идти мне совсем некуда, нет ни денег, ни жилья. Я как только решу все свои проблемы, я его обязательно заберу. Можно я хоть издалека на него посмотрю? Пожалуйста.

— Ни жилья, говоришь, ни денег?

— Так получилось.

— А образование какое?

— Я закончила институт за границей. Я переводчик.

Женщина задумалась, а у меня от волнения руки затряслись.

— Не трясись так, и не питай больших надежд. Зарплата у нас мизерная, а вот спальным местом и едой обеспечим можем.

— Спасибо вам, даже не знаю, как вас благодарить.

— Меня не нужно благодарить, пойдем, покажу тебе все. И да, Давиду не говоришь, что его мать твоя подруга, из общих детей не выделяешь. Понятно?

— Да, конечно, я все поняла.

— Надолго ты к нам?

— У меня есть пар… молодой человек, но мы в разногласиях сейчас. Как только я ему объясню всю ситуацию, я планирую забрать Давида. А пока я могу преподавать детям языки.

— Знаю я, ваш помиритесь. Каринка тоже так говорила и вот куда все это привело.

— Она была здесь?

— Она здесь жила, как только ее выгнали со своей же квартиры. Проблем у нее много было и с законом и с местными бандитами. Вообщем, что говорить, пойдем, покажу тебе твою комнату.

Я захожу на кухню и ставлю на стол груду тарелок. Затем поворачиваюсь к Маргарите, которая моет руками посуду и затем загружает их в старенькую сушку.

— Ты бы не таскала тарелки в твоем положении, это нельзя, — говорит эта милая женщина лет пятидесяти, — вон Катька лентяйка опять на тебя все взвалила, а сама небось в комнате своей в телефоне зависает.

— Да что вы, Маргарита, мне же несложно, я и так себя чувствую тут ненужной, а так хоть вам помогу.

Она лишь вздыхает и укоризненно смотрит на меня.

— Как там Давид? Он с твоим появлением совсем оклемался, улыбается чаще, да и вообще так тебя любит, чуть ли не мамкой считает.

— Да в том то и дело, что Людмила Михайловна строго сказала не выделять его из общих детей, а я не могу, как смотрю на него, так свою Каринку и вижу. Она же звонила мне перед… — запинаюсь я.