Книга Папа для непосед, страница 69 – Ника Лето

И четвёртое – видео. Я уже не могу смотреть. Отворачиваюсь, но мозг запомнил всё. Света нажимает на треугольник. Из динамика доносится стук каблуков. Это Анфиса выходит из кабинета Артёма поздно вечером. Она там поправляет платье, улыбается, губы припухшие, волосы взъерошенные.

Света опускает телефон, смотрит на меня.

Глаза у неё круглые. Несколько мгновений она переваривает.

— Лена… это же…

— Доказательства, – перебиваю я. – Неопровержимые. Я не знаю, кто это прислал мне. Но какая разница? Он врал мне. Врал с самого начала.

— Может, это подстава? – неуверенно предлагает Света. – Всякое бывает…

— Фотошоп? – горько усмехаюсь я. – Видео тоже подделка? Переписку кто-то сочинил? Свет, ну зачем ты пытаешься оправдать его? Ты же сама видишь. Она из его кабинета выходит. Вечером. Когда все остальные уже ушли.

Света молчит. Потому что возразить здесь нечего.

Я помню его слова. «Я люблю тебя». Помню ночь в джакузи. Помню его руки, его губы, его шёпот, то, каким он страстным был со мной. Как он смотрел на меня, будто я – центр вселенной. И теперь всё это рассыпается в прах, как карточный домик. Фальшивый домик из фальшивых карт.

Разум говорит: не может быть. Сердце кричит: а вдруг? Но доказательства… они не врут. Они холодные, чёткие и неоспоримые. Артём и Анфиса. Не просто коллеги, они любовники, а Артём меня обманывал. Видимо, удобно было иметь двух женщин. Одна дома создаёт уют, а вторая на работе… рабочую, блин, атмосферу.

Была одна муза, а стало две.

Я ведь знала, что Зимин бабник. Понимала, на что соглашаюсь. И теперь не должна убиваться так. Но что я могу поделать? Я люблю его до умопомрачения, я никогда так не любила. Никого. И сердце рвётся на части теперь.

Глупая Лена. Глупая.

Я собрала вещи за пятнадцать минут. Попросила отвезти Олега за детьми в сад, забрала их раньше времени. Влад смотрел на меня испуганно, спрашивал, куда мы едем, почему так быстро, почему я плачу. Я улыбалась – через силу, через боль, через «не могу», – говорила, что всё хорошо, что мы просто погостим у Светы.

Забрали Аню с сада. Она насторожено смотрела на меня всю дорогу. Даже не отвлекалась на Влада, который показывал ей свои поделки. Потом Олег довёз нас до дома Тамары Петровны.

Конечно, я не могла взять Аню с собой – у Светы и так тесно, да и Аня ведь не моя дочь, она Зимина, она должна быть с семьёй. Своей настоящей семьёй. Бабушка с дедушкой любят её, и у неё там отдельная комната есть.

— Тётя Лена, а мы завтра увидимся? – спросила Аня, когда я поправляла её шапку перед входом в дом.

— Насчёт завтра не знаю, я… плохо чувствую себя, – сказала я частичную правду, не смогла соврать. И я не могла поверить, что больше не увижу её. – Но на днях – обязательно.

Она смотрела на меня с подозрением. Эта четырёхлетняя девочка, пережившая потерю родителей, умеет читать ложь лучше взрослых. Но я держала лицо. Улыбалась. Гладила её по щеке.

— Тётя Лена, ты не плачь, – сказала она вдруг. – Всё будет хорошо.

Я не выдержала. Обняла её, прижала к себе, вдохнула запах её волос – детский шампунь с клубникой – и прошептала:

— Конечно, милая. Всё будет хорошо.

А потом села в машину к Олегу и разрыдалась.

Он не задавал вопросов. Просто вёз, молчал и иногда бросал на меня тревожные взгляды.