Книга Папа для непосед, страница 22 – Ника Лето

— Лена… – выдыхаю я.

Она смотрит на меня, ничего не понимая. В её глазах застывает недоумение, испуг, ожидание. Она думает, что я сейчас сделаю что-то… не то. А я смотрю сквозь неё, на невидимый экран, где выстраивается решение. Оно идеальное. Элегантное. Оно спасёт мой почти разрушенный «Факел».

Но сначала…

Я обхватываю её лицо ладонями. Большие пальцы гладят нежные, тёплые скулы, задерживаются на висках, где бьётся её пульс в унисон с моим. Она замирает. Снова дышать перестаёт.

Я притягиваю её к себе и впиваюсь в губы.

Не получается сдержаться и сделать всё нежно. Да я и не хочу. Я целую её так, как мечтал с той самой секунды, как она ткнула пальцем мне в грудь и назвала хамлом. Я целую её жадно, глубоко, сбивая дыхание, ломая все барьеры. Её губы – мягкие, тёплые, чуть солоноватые на вкус. Они раскрываются под моим напором, и я слышу её сдавленный вздох, чувствую, как её пальцы вцепляются в мою рубашку.

Она не сопротивляется, напротив, она отвечает мне с той же страстью и безумием.

Мои пальцы зарываются в её волосы, сбивая пучок, рассыпая пряди по плечам. Она пахнет клубникой, и я хочу утонуть в этом запахе навсегда.

Я отрываюсь первым. Резко, будто выныриваю из ледяной воды.

Она сидит у меня на коленях, растрёпанная, с припухшими губами, с бешено бьющимся сердцем под моими пальцами. Смотрит на меня так, будто я ударил её. Или спас.

— Ты чудо, – говорю я хрипло. – Самое настоящее чудо.

Провожу большим пальцем по её нижней губе. Она вздрагивает. Всё ещё ошеломлённая этим порывом. Впрочем, я тоже. Это было невероятно. И я бы с большим удовольствием продолжил. Но пока нельзя.

Поэтому я убираю руки. Сажусь ровнее.

— Оставь меня, пожалуйста, – выдаю я, пытаясь взять голос под контроль. – Иначе хана моей работе.

Лена смотрит на меня несколько долгих, тягучих секунд. Потом медленно поднимается с моих колен. Поправляет платье. Заправляет выбившуюся прядь за ухо. Идёт на выход. И только у двери оборачивается.

— Так а ужинать ты будешь… босс? – её голос срывается на последнем слове.

Я поднимаю глаза и смотрю на неё: на растрёпанные волосы, на раскрасневшиеся щёки, на припухшие, влажные губы и на платье, которое сбилось на бедре. Всё внутри мен переворачивается от дикого, животного желания сорвать к чёрту этот наряд и утащить её на ближайшую горизонтальную поверхность.

— Хочу кое-что другое, – говорю я, и мой голос звучит низко, почти угрожающе. – Но вряд ли ты оценишь мой скоростной план.

Она вспыхивает. Всем лицом, всей шеей. Даже ключицы, кажется, розовеют.

— Наглец, – выдыхает она и качает головой.

Выскальзывает за дверь, закрывая её слишком громко для человека, который пытается уйти незаметно.

Я откидываюсь в кресле. Смотрю в потолок. Сердце колотится, как сумасшедшее, в паху пульсирует тяжесть. Пальцы всё ещё помнят тепло её щёк, губы помнят вкус её губ, нос – её запах, оставшийся на моей рубашке. Чёрт. Сложно. Как же сложно держать себя в руках.

Работа, Зимин. Твою мать, работа.

Резко сажусь вперёд, пальцы летят к клавиатуре. Набираю сообщение в общий чат: «Всем подняться. Есть решение. Через десять минут общий созвон».

Ответы сыплются один за другим – удивлённые, сонные, недоверчивые. Я не читаю. Я уже погружён в код, набрасываю структуру, вижу всю архитектуру целиком. Она прекрасна. Она сработает.