Книга После развода. Я тебя верну, страница 61 – Елена Мартин

— Второй раз за год ломается, — комментирую случившееся. — В прошлый раз бухгалтерия зависла на четвёртом этаже.

— В этот раз не повезло нам с вами, — удручённо комментирует Алексей.

Тусклые лампочки зажглись на потолке, и я с облегчением выдохнула. Приступ паники, который начал скручивать всё тело в замкнутом пространстве без освещения, слегка отступил.

— Испугалась? — Алексей подошёл вплотную.

Я даже слышу запах парфюма с нотками мускуса и запах кофе.

— Немного, — поднимаю глаза на Алексея, нависшего надо мной. — Это слишком… Без освещения в замкнутом пространстве.

И с бывшим мужем наедине…

— Посмотрим, что можно сделать, — с лица Алексея слетела чёрствость и хищный оскал зверя, и в полумраке узнаю черты лица Вяземского. Моего Вяземского, которого я помню в свободной футболке и спортивных штанах, с чашкой кофе за монитором, с выпяченной нижней губой.

Алексей подходит к монитору и нажимает кнопку вызова аварийной службы.

— Мы застряли в лифте, — громко отвечает на стандартные вопросы аварийной службы.

— Ждите. Вас откроем через двадцать минут, — гнусаво пропело в динамиках.

Уф… Уже лучше. Двадцать минут можно пережить в полумраке с Вяземским на пару. Татьяна Витальевна, наверное, телефон оборвала, пытаясь до меня дозвониться. Я достала бесполезный аппарат и на всякий случай проверила сигнал и усмехнулась. Мое патологическое невезение зацепило своим крылом успешного Вяземского.

— Что смешного? — Алексей вернулся и подпер стенку лифта плечом в двадцати сантиметрах от меня.

— Это нервное, — оправдываюсь устало.

— Тебя кто-нибудь ждёт?

— Ждёт. Очень близкий и дорогой мне человек, — я присела на корточки и подняла голову в потолок, рассматриваю две тусклые лампочки.

— А вас, Алексей Дмитриевич?

— Мы вроде перешли на «ты», — отмечает Вяземский.

— Я не переходила, — я до боли прикусила губу.

Внутренне осаживаю себя. Тон должен быть холодным и сдержанным. Эмоции добавлять непозволительно.

— Виктор Андреевич всегда пользовался другим лифтом, — устало произнесла. — Поэтому этот несколько раз застревал.

Мысль, что мы не висим над землёй в нескольких метрах, немного успокаивала.

— Лифт потому и ломается, что нагрузка шла только на один из них.

Я вскинула руку с часами. Десять минут уже отщелкали. Надеюсь, что скоро я всё же смогу сделать большой глоток свежего воздуха. От тусклого аварийного света было легче, но все же стены этой железной коробки давили.

— А ты изменилась, Кира, — огорошил фразой Вяземский и присел рядом.

— А ты совсем не изменился… Такой же чёрствый, холодный и расчётливый, — я бросила взгляд вскользь по Алексею.

Белая рубашка натянулась на литых мышцах. Как всё выглядит под этой тонкой тканью, знаю слишком хорошо. Сколько раз ладошкой скользила от накачанной груди по кубикам пресса.

От мыслей горячая кровь рванула по венам, заиграла в каждой клеточке моего тела и аккуратно рассыпалась фейерверком в голове. Вяземский рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я даже пальцы рук переплела между собой, чтобы ненароком не коснуться его.

Для меня прикосновение к нему — это как обжечься. Вяземский всегда будет пламенем, которое будет меня сжигать.

И мысли о Вяземском, которые всплывают в моей голове, табу в отношении этого куска льда и камня, и закончатся для меня так же, как и в прошлый раз.