Книга Мой парень – частный детектив, страница 39 – Анна Гале

— Родичев, ты никогда не изменишься, — хмуро проговорила девушка. — Поставь себе везде в статус «Я занят», а то вдруг кто забудет.

Встретив мой взгляд, она прикрыла дверь, голос начал отдаляться. Родичев — фамилия Игоря. Видимо, эта знакомая и помогла с пригласительным. Разговаривает девушка с Игорем так, будто они давно и хорошо знают друг друга.

Я нашарила телефон в сумке. Игорь трубку не брал и перезванивать не спешил, хотя гудки шли уже длинные. Маринка увлеченно с кем-то переписывалась — судя по довольному выражению лица, опять с Андреем.

— Отправила фотки колечек, — она подняла взгляд. — О! Как раз вовремя — третий звонок! Слушай, раз уж мы здесь, может, заодно и статьи для сайта универа напишем?

Свет в зале погас, теперь освещен был только бордовый занавес с золотой окаёмкой. Телефон в руке завибрировал, принимая сообщение от Игоря.

«Прости, малыш, я занят. Не звони».

— Ау, — позвала Маринка.

— Напишем, — согласилась я.

Статьи сдавать все равно надо, а тут есть возможность сделать большой обзор спектакля.

Занавес торжественно разъехался в стороны, открывая ярко освещенную сцену. В зале повисла напряжённая тишина. Маринка негромко хрюкнула. Я тяжко вздохнула. Знала бы, что постановка окажется из новомодных-ультрасовременных — даже не упомянула бы Игорю о театре. Интересно, как отреагировал бы сам Александр Сергеевич Пушкин, если бы увидел начало первой трагедии? (*Детали постановки целиком и полностью придуманы автором, все возможные совпадения случайны).

В большой клетке во всю сцену сидели на грязноватом полу два босых мужика. Один в потрепанных камуфляжных штанах и рваной тельняшке, другой — в длинных линялых семейных трусах в цветочек. Тот, что в трусах, разливал по граненым стаканам что-то прозрачное.

— Во что бы то ни стало на турнире явлюсь я, — заплетающимся языком проговорил более одетый. — Пок-кажи мне шлем, Иван! — взвыл он.

Его собутыльник долго шарил за своей не слишком широкой спиной.

— Поясница зачесалась, что ли? — Маринка хихикнула. — Или то, что ниже?

Иван гордо вытянул руку, показывая зрителям и рыцарскому сыну погнутый шлем мотоциклиста. Держал его человек в трусах, как престижную награду вроде статуэтки «Оскар». Одетый в тельняшку сын рыцаря небрежно повертел шлем в руках, демонстрируя залу здоровенные дыры в металле, затем отшвырнул за кулисы, как мяч. За сценой раздался такой грохот железа, будто на пол вывалили гору металлолома.

— А у Ивана фигура ничего так, — отметила Маринка. — Живенькая постановочка.

Ещё более живенькой постановочка стала, когда появился сам скупой рыцарь — бритоголовый, скелетообразный, в набедренной повязке и с большим деревянным крестом на шее. Как и младшее поколение, он тоже расхаживал босиком. Вместо сундуков с сокровищами креативный режиссёр разместил на сцене что-то вроде гаражей-ракушек. Жадный старик открыл один из них и с размаху плюхнулся в гору долларов и евро, подкидывая купюры над головой.

— «Он плескался в них, как усталый путник», — тихо, с издевкой, выдала Маринка фразу для будущей статьи.

— Много часов прошагавший под знойным солнцем пустыни, вдыхая её сухой, горячий воздух, — подхватила я игру. — И наконец увидевший вожделенный оазис.

В антракте мы с Маришей пытались представить, в каком виде на сцене появятся Моцарт и Сальери. Игорь больше сообщений не слал и звонить не пытался. Мы вышли из ложи купить программку. Если уж писать статью, нужны подробности — имена всех, приложивших руку к осовремениванию «Маленьких трагедий». Первым открытием было то, что четыре спектакля поставлены разными режиссерами. Может, это и неплохо: вдруг остальные постановки окажутся не так креативны?