Книга Мой парень – частный детектив, страница 38 – Анна Гале

— Увлекается рунами? — моментально вклинился в разговор Стас.

— Да кто там увлекается? — отмахнулась Маринка. — Брат под настроение купил, наверное. То ли это оберег, то ли удачу в деньгах приносит — не помню. Юрик его то носит, то нет.

— А фэн-шуем не интересуетесь? — продолжал Стас.

У меня возникло и быстро росло очень неприятное ощущение, что вопросы парень задаёт не только ради светской беседы. Выглядело это со стороны почти как допрос.

— Я — нет, — отрезала Марина. — Не верю во всякое шарлатанство.

Я сдержала улыбку. У подруги в комнате на прикроватной тумбочке стоит пара статуэток уточек-мандаринок и на комоде — денежная жаба с дырявой монеткой во рту.

— А мне кажется, в этом что-то есть, — уверенно заявил Стас. — Деление жилища на пространственные зоны, избавление от ненужных вещей, чтобы не мешали циркуляции энергии, поддержание порядка в доме…

Я чуть не фыркнула, вспомнив, какой «порядок» встретил нас с Игорем после того, как пропагандист фэн-шуя провёл в квартире несколько часов.

— Это же опыт, накопленный веками, — продолжал серьёзно вещать Стас. — Вот, например, зона здоровья — самая важная, а у многих она заставлена всяким хламом, иногда там находится балкон или бытовка с горой ненужных вещей. Или в зоне, отвечающей за личную жизнь, помещают, допустим, книжный шкаф. А потом удивляются, откуда на ровном месте возникают проблемы.

— Ну, в любом древнем учении что-то есть, — протянула Марина. — Я согласна, что надо избавляться от лишних вещей или от того, с чем связаны неприятные воспоминания.

За оставшиеся минуты пути они оживленно общались, выясняя значения символов фэн-шуя. Причём рассказывала о них Маришка, позабыв о своём неверии в «шарлатанство». Я же молча гадала, что кроется за вопросами Стаса — общение на безобидную тему или попытка выяснить что-то для очередного дела.

Театральную площадь было видно издали. Со всех сторон широкие лестницы вели к ярко освещенному белому зданию драмтеатра с гигантской крышей-куполом. На площади бурлила толпа. Кто-то застыл на ступеньках в ожидании, кто-то проходил между толстыми колоннами ко входу. Ряд стройных сосен, встречающих зрителей на площади по пути к лестницам, был увешан фонариками почти как на Новый год.

Стас высадил нас у театра и отдал мне пригласительный билет из плотной ослепительно белой бумаги с золотым тиснением. Как и обещал Игорь, приглашение было выписано на всё время фестиваля.

Нас с Маришкой провели в ложу. Здесь стояли четыре отдельных кресла — пошире и помягче, чем в зале, — с подлокотниками и позолоченными спинками, оббитые красным бархатом. Причём расположены они были в глубине — так, что прекрасно видно было всю сцену, но из зала нас вряд ли смогли бы разглядеть.

Не успели мы сесть, как неподалёку послышался приятный женский голос:

— Они-то пришли, а ты где?.. Понятно, как всегда, — в голосе прозвучала неприкрытая ирония. — Могла бы не спрашивать… Да, конечно, наберёшь меня, выйду и пропущу.

Я обернулась. Дверь в ложу не была закрыта. Около бархатных портьер на входе стояла девушка лет двадцати пяти в униформе работников театра — красной бархатной жилетке и узкой чёрной юбке до колена. Она поправила круглые очки в тонкой золотистой оправе со стразиками и убрала за ухо выбившуюся из гладкой причёски слишком короткую черную прядь волос.