Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 40 – Злата Зорич

— Артур… — прошептала почти беззвучно.

Я была уверена, что он услышит.

На секунду, на одну крошечную долю секунды, его губы дрогнули. Почти улыбка. Почти признание. Но он тут же вновь стал собранным, жёстким, стиснувшим зубы бойцом, вырывающим нас из цепких лап преследователей.

Очень скоро они снова догнали нас. На этот раз их было больше. Две… нет, три машины. С каждой секундой они приближались.

Шах переключил скорость, мотор взревел.

— Держись, Аврора, — сказал он. — Я не позволю им тебя забрать.

Позади, в зеркалах, сверкали огни — чётким строем шли три машины, словно стая хищников, выжидающих момент для броска. И они бросились.

В следующее мгновение стекло рядом со мной взорвалось миллионом осколков. Я вскрикнула, закрыв лицо руками. Выстрел. Это был выстрел. Они стреляли!

— Пригнись! — рявкнул Шах.

Я вжалась в сиденье. Ещё один хлопок — и пуля пробила зеркало. Осколки упали к моим ногам. Я почувствовала запах пороха и обжигающий запах горелой резины.

Артур отцепил одну руку от руля, протянул её к бардачку и рывком выхватил оттуда пистолет.

Ещё один выстрел — и он, не сводя глаз с дороги, вскинул руку и выстрелил в ответ. Я вздрогнула, понимая, что Артур ни за что не сдастся. Он будет биться за меня до конца.

Сзади раздался визг шин и глухой удар — одна из машин врагов, потеряв управление, врезалась в ограждение и закрутилась. Но две другие всё ещё держались на хвосте.

— Они не отстанут… — прошептала я, не в силах оторвать взгляда от зеркала.

— Отстанут. Я заставлю их отстать, — коротко ответил он, и в его голосе была такая уверенность, что я не посмела усомниться.

Наша машина вылетела на мост. Сзади снова засвистели пули, одна из которых прошла так близко, что я ощутила горячий воздух у виска.

Я зажмурилась, вцепилась в сиденье — и в этот момент Артур снова выстрелил. Гулкий хлопок отозвался эхом под сводами моста. Сзади раздался резкий визг, скрежет металла, грохот. Ещё одна машина врагов вышла из строя, осветив ночь оранжевым пламенем.

Оставалась одна. Самая быстрая. Самая упорная.

Он взглянул на меня в зеркало. Его глаза — тёмные, жесткие, полные огня — встретились с моими.

— Пока я жив, с тобой ничего не случится, — пообещал он.

И с этими словами резко рванул руль, свернул с моста на съезд. Машину несло в сторону леса.

Позади завыла сирена, но я слышала только его дыхание, его голос и стук собственного сердца.

Мы вылетели с трассы, машину подбросило на ухабах, но Шах не сбавил скорости. Лес сомкнулся вокруг нас тёмной стеной, ветви били по стёклам.

Позади наконец воцарилась тишина.

Я оглянулась, чтобы в этом убедиться. Пустота. Мы оторвались… Кажется, мы действительно оторвались.

— Их… их нет… — выдохнула я, сама не веря в то, что говорю. — Артур… мы… мы правда живы?

Он ответил не сразу. Машина резко свернула на просёлочную дорогу, колёса заскользили по мокрой земле, и только когда мы выехали на небольшую поляну, он ударил по тормозам.

Рёв мотора стих, и наступила такая тишина, что от нее у меня зазвенело в ушах.

Я осталась сидеть, прижав руки к груди. Не могла пошевелиться. Казалось, если сделаю хоть одно движение, всё происходящее окажется сном. Я проснусь снова в особняке. Снова увижу мать. Снова почувствую на запястье холод браслета, подаренного стариком.