Книга Две стороны одной измены, страница 77 – Полина Рей

Он тут же закивал и попытался неловко меня обнять. А я… Я могла бы опять показать, насколько возмущена тем, что именно и как сделал отец в прошлом, только станет ли мне самой от этого легче?

Сейчас я прекрасно понимала одну простую вещь – нет. Не станет. И относить дальше папу к стану врагов никакого смысла нет. Мы оба прошли через тяжёлые потери, и отец был наказан очень жестоко…

— Всё, папуль, не переживай… Я сделаю, как скажешь, но только обязательно с поправкой на то, что мы выберем тебе что-то отличное.

Обняв отца в ответ, я ощутила всем нутром, как он выдыхает рвано, но крохотными порциями. После чего замирает, на что я отреагировала, теснее прижав его к себе.

Чувствовала сейчас, насколько уязвимым и хрупким он стал. И понимала, что скорее всего, осталось папе не так уж и долго.

— Итак… Давай поступим следующим образом, – проговорила, немного отстранившись от отца.

Он украдкой вытер слёзы, а я сдерживалась, чтобы тоже не расплакаться. Никому из нас легче не станет, если станем сейчас рыдать в три ручья.

— Мы с Сашей обзвоним те места, которые ты выбрал. Возможно, посмотрим ещё пару-тройку пансионатов. Ну а потом уже съездим туда, посмотрим, как там и что… И ты примешь решение.

Мой приезд, и тот факт, что я не стала спорить относительно отцовского выбора, дали папе тот заряд, в котором он так нуждался. Я видела это по его горящим глазам. И пусть было ясно, что состояние отца сопряжено со всё тем же лихорадочным возбуждением, внимания на это обращать не планировала.

Не сейчас уж точно…

— Хорошо, доченька, я буду ждать, – проговорил отец, когда я поднялась, чтобы покинуть эту квартиру.

Надо будет продать её сразу, как только это станет возможным. Тогда и проблем с деньгами на папино обустройство в пансионате не будет, и мы избавимся от места, в котором живёт слишком много того, что разрывает душу на части.

Отец проводил меня до двери, мы расцеловались, после чего я спустилась вниз. Какое-то время держалась, решив, что плакать точно не стану, но когда устроилась в машине Прохорова, слёзы словно бы прорвали невидимую плотину.

— Что стряслось, Лена? – удивлённо спросил Саша, стоило мне только оказаться рядом с ним и, закрыв лицо руками, разреветься.

Я замотала головой, мол, пока не нужно меня трогать. Однако позволять себе слишком долго погружаться в это состояние, не стала. Отняла ладони от заплаканных щёк, посмотрела на Прохорова.

— Прости, это просто эмоции. Папа попросил устроить его в пансионат, а я… Я как будто бы потеряла ещё и отца.

Высказав Александру то, что и было у меня на сердце, я почувствовала, как у меня с плеч словно гора свалилась. Вот почему мне так тяжело – я всё ещё не пережила потерю родного человека. И вряд ли удастся сделать это в обозримом будущем, но было бы в принципе странно считать, что так просто можно смириться со смертью матери.

— Тебе совершенно не нужно извиняться, – мягко проговорил Прохоров, притянув меня к себе.

И хоть находиться в такой позе, в которой мы оказались, было весьма некомфортно из-за тесноты автомобильного салона, я бы сейчас не хотела променять секунды нашего уединения ни на что. Мне было хоть и грустно, но в то же время спокойно. Контрастно, что и говорить…

— Поехали где-нибудь посидим? – предложила я, отстранившись и начав приводить себя в порядок.