Книга Слабонервным не входить!, страница 81 – Наталья Юнина

— Я рисуююю на асфальте, белым мелом слово хватииит, – вот тебе и Невменько.

— Наташенька, не пой. Звуки такие, как будто моя кошка блюет.

— Да, лучше не пой, Наталья, не пугай птичек.

Присаживаюсь на корточки и принимаюсь щелкать у ее носа пальцами. Ноль на массу.

— Сколько пальцев, Наталья?

Лучше бы не показывал. Она начинает дико ржать при виде моих пальцев. Хватает за мизинец и начинает им двигать.

— Какой малыш, прям как у Булата.

И продолжает дико хохотать. А слева от меня от некогда относительно адекватной Катерины начинается дикий вой. Нет, девки, мы так не договаривались.

— Катерина, свет не моих очей, давай как здравое лицо заканчивай пускать нюни.

— Простите, оно само как-то.

— По какому поводу банкет-то?

— Я встретила своего суженого на «ат».

— Поздравляю. А набухулась зачем?

— Потому что без слез на него не взглянешь.

— Страшненький?

— Не. Очень красивый. Весь накачанный, лицо как с обложки.

— И что не так? – надеялся на вменяемость, хрен там. Очередной вой. Зато голос неожиданно решила подать Вменько.

— Все так. Просто у него ни морщинки, ни хуинки. Твой мизинец и то больше.

— Ясно. А ты что скажешь, Катерина?

— Что очень грустненько, когда нет Матвейки, а там прям все ровно.

— Ну, вот тебе и Кастрат. Ладно, шучу-шучу. На свете дохрена мужиков на «ат». Не зацикливайся, Катерина. Будет тебе с хуинкой. Так, девки, надо вставать, а то окончательно жопы отморозите. А вам еще детей рожать.

— Так я за, но у Наташи не получается. Она встает, а потом обратно падает.

— Ничо я не падаю. Все норм. Щас.

Она берет в руки голубя, вполне себе резво встает со скамьи и принимается что-то шептать ему.

— Сейчас я тебе помогу, маленький.

Со словами: «да будет так», подкидывает его в воздух.

Более эпичной картинки за свои года я еще не видел. Бросок в очередной раз у Вменько что надо. Точнее, что не надо. Голубь ударяется о толстую ветку дерева и шмякается на асфальт без одного пера. Видать, от сотряса или еще какой хвори, после такой «помощи», он засеменил по дорожке, убегая от помощницы.

— Ну, поздравляю, Наталь, до этого он умел летать и ходить, теперь только ходить.

— Если что, Наташ, мне помощь от тебя в будущем больше не нужна. Я как-нить сама. Ик, – произносит Катерина, вставая со скамьи.

— Вот что значит причинять добро по-Натаховски.

— Ой-ой-ой, – еле слышно произносит Вменько, делая шаг вперед.

— Наталья, не надо его догонять, чтобы снова помочь. Он и так уже обречен ходить. Оставь несчастного в покое.

— Опездол.

— Переведи, – бросаю взгляд на Катю.

— Есть такой голубь по имени Опездол. Он знаменит в интернете. Его покалеченного подобрала девушка.

— Опездол?

— Ага.

— И?

— И Наташа, видимо, хочет взять этого покалеченного и тоже полечить.

— Наталь, он уже побежал в больничку делать себе рентген черепушки. Оставь беднягу в покое. Если хочешь кого-нибудь вскрыть, давай купим рыбу и потроши ее тельце. Окей? А сейчас давай, так уж и быть, забирайся на меня.

Не окей. Она делает еще шаг вперед, причем вполне уверенно. И еще один. И даже еще парочку. Не прямо, но старается. На пятом шаге неумолимо клонится вбок. И только благодаря моей реакции не шмякается на асфальт. Я ловлю ее за капюшон.

Не дожидаясь ее очередных мощных шагов, беру ее за бедра и закидываю себе на плечо. Не очень приятно, зато точно не захлебнется рвотой. На удивление никаких возмущений она не выдает.