Книга Слабонервным не входить!, страница 72 – Наталья Юнина

— А Катерина, что скажет?

— Я хочу забыть этот ссущий пустяк.

— Ну, маленький опыт – тоже опыт. К тому же ты на халяву поела красной икры. И да, зато не будут болезненными ожидания, если Мандат-Калистрат-Кондрат окажется с маленьким Матвейкой.

— Даже не знаю, как вас благодарить, Александр, – не скрывая сарказма выдает Катя.

— Когда будешь выходить замуж, тогда и поблагодаришь.

— Я непременно приглашу вас на свадьбу.

— Ну, если ее не будет, то приду, – переводит на меня взгляд. – Девы, не обессудьте, но когда мы втроем, какая-то херня случается. Пойдемте, там уже табор собрался.

В этот раз он пропускает нас в незапертую дверь с очень похожим помещением. Исключение составляет только тот факт, что стол не накрыт. Точно такие же скамьи, которые уже заняты ждущими мужей женщин.

Для нас с Катей места есть, несмотря на то, что одна из участниц, одним своим полупопием занимает два места. Ну, разумеется, места есть возле нее. Правда, присела она у края, аккурат там, где сбоку явно будет сидеть Полуянов. В итоге нам приходится протискиваться на свои места. Катю, как самое худенькое звено, отправляю ближе к пышке. Надо сказать, симпатичной. Если память мне не изменяет это Людмила. Бухгалтер в какой-то фирме.

Медленно обвожу всех взглядом, пытаясь напрячь свою память. Вспомнила абсолютно всех. Мои догадки оказались верны. Все хорошенько отретушировали свои фото в соцсетях. А те, кто фотографировал себя сверху, прилично скинули себе килограммы. Стройных только трое: Катя, врушка с силиконовой грудью, и еще одна типичная серая мышь, единственная одета в серый балахон, а не в накидку и халат.

Нормального веса, если не брать в расчет, что моя задница крупновата на фоне верха, всего двое: я и еще одна мамзель, которая совсем чуть-чуть, но все же косит. Остальные в разных степенях имеют лишний вес. Фух, как приятно находиться не со злобными анорексичками.

— Чо-то они страшненькие почти все, – шепчет мне на ухо Катя. Не могу согласиться. Половина из них объективно нормальные, но, кажется, сознательно делают себя непривлекательными. То одеждой, то отсутствием макияжа, то прической.

Катя совершенно по-детски принимается рассматривать последнюю. Ну да, есть тут на что смотреть. Выглядит ее голова так, как будто чем-то очень тяжелым прошлись посередине, возможно электропилой, а по бокам оставили топорщащиеся волосы. А ведь она думает, что это красиво…

— Такое ощущение, что в ее прическу пульнул из ружья дядя Шарик, – шепчет мне на ухо Катя.

— Ты хотела сказать дядя Федор?

— Собакой там кто был и с ружьем ходил?

— Вроде Шарик, но он не дядя.

— Да что Шарик, что Федор. Оба чего-то нажрались, раз пес говорит, а пацан делает вид, что нормально жить с говорящими животными одному в деревне, – ну, тут не поспоришь. – Короче, пульнули в ее шевелюру знатно, – и тут тоже не поспоришь.

В какой-то момент женщина, чье имя вылетело из моей головы, замечает пристальное Катино внимание к собственной персоне.

— Вы что-то хотите спросить? – вдруг произносит она. Моя белочка ни капли не теряется.

— Да. Не могли бы вы дать адрес своего парикмахера?

— Хотите записаться?

— Хочу знать, кого надо обходить стороной, – да, блин! Пихаю под столом ее ногу. – Шутка. Хочу знать, где надо открывать салон шапок, – ой, блин…Ладно, тут остается шанс, что она не поймет стеба.