Книга Слабонервным не входить!, страница 4 – Наталья Юнина

Я бы и дальше думала над этим вопросом, если бы Полуянов не потянул свою руку к моим волосам. Резко дергаюсь в сторону.

— Что вы делаете?

— Хотел заправить выбившуюся из пучка прядь волос.

— Пусть выбивается, – руку он мне еще будет совать в мои волосы. Ага, щас. – Вы, на минуточку, руки не помыли после посещения туалета. Не говоря уже о том, что в трусах. Может быть, сначала все помоете, а потом уже…я отсосу? – пары минут должно хватить, чтобы вытряхнуть сумку, пока он будет намывать руки.

— Не волнуйся. Они чистые. Я не успел сходить благодаря тебе, точнее стуку твоих каблуков, ну и следом дико интересному диалогу о моей персоне и не только. Ну так что, долго еще будешь думать? Сама вроде хотела, чтобы я тебя отсобеседовал. Если да, то начинай. Если нет, выход знаешь где.

— Конечно, да.

— Тогда начинай, – переводит взгляд на диван.

Встает и направляется в его сторону. Усаживается на диван и тут же одаривает меня лукавой улыбкой.

— У меня под столом коврик, если хочешь, подстели его под колени.

— Вы такой заботливый.

— Да, я такой. Мало ли у тебя артроз, все-таки уже не девочка, – ах ты, сука. Это мне ответочка за никчемыша и придурка?

— Ну, мне, в отличие от вас, не сорок, так что колени еще ого-го, постоянно на них стою, – и ведь не вру. Правда частенько стою, когда работаю на диване и затекает попа. Приходится вставать на колени, а ноутбук перемещать на диван.

— То ли я теряю хватку в разгадывании женщин, то ли ты действительно не соврала и много на них стоишь.

— Реально стою.

— Понял. Молишься, – усмехается, а затем кладет руки под голову, не отводя от меня взгляд.

— Ага. Каждый день.

Отворачиваюсь от него и ныряю ладонью в мусорную феерию. Кто-то наверху точно хочет, чтобы я устроилась на работу, иначе как объяснить, что я нащупываю то, что мне нужно практически сразу? Кладу вещицу на самый верх и подхожу к Полуянову. Ставлю рядом сумку и достаю влажные салфетки. Протираю руки под его внимательным изучающим взглядом. В какой-то момент не выдерживаю.

— А вы не могли бы закрыть глаза?

— Не хотелось бы. Я привык контролировать ситуацию. К тому же, я тебе не доверяю.

— Это вы зря. Мне можно доверять. Слушайте, а помогающие приспособления можно использовать?

— Если не колюще-режущие, да. Так, для справки, умышленное причинение вреда здоровью наказывается лишением свободы до восьми лет.

— Господь с вами, мне в тюрьму нельзя, скоро новый сезон сериала на…неважно. В общем, никакого членовредительства. В смысле никакого вреда вашему члену я не навреду. Не наврежу. Не принесу вреда, – сейчас мой редактор по-любому начал бы заикаться от услышанного.

— А я врежУ. Точнее врЕжу, если посмеешь что-нибудь выкинуть с ущербом для моего здоровья.

— Клянусь, нет. Я просто хочу включить музыку. Можно?

— Хм. Я не против. Давай.

— А глаза?

— Хрен с тобой, – на удивление закрывает глаза, поудобнее усаживаясь на диване. – Давай, удиви меня, девочка, – фу, блин. Это что еще за фразочка властного пластилина, кочующая из романа в роман? – С ремнем сама справишься?

— Ага.

Достаю из сумки прибор и включаю на нем музыку. Понимаю, что Полуянов хочет открыть глаза, но я пресекаю эту попытку, аккуратно проведя пальцами по его векам.

— Расслабьтесь.

— Серьезно? Это что…колыбельная?