Книга Слабонервным не входить!, страница 139 – Наталья Юнина

— Подождите, – подает голос Ирочка. – Женщина счастлива только, если рядом будет мужчина.

— Это утверждение мужчин, Ирина. Не всегда. Не каждая. И не с каждым. Суть в том, девочки, чтобы начать кайфовать от общества с самой собой. Мужчины приходят и уходят, дети вырастают, а вы остаетесь у себя всегда. Хотите жить одна – живите и будьте счастливы. Хотите замуж, будет вам муж. Наталья, ты хочешь замуж?

— Ну, разве что только за вас, Александр Владимирович.

— Заметано, – вот это что сейчас было? Он мне подмигнул? Это ведь мне не показалось? Я точно сумасшедшая, иначе не могу объяснить, что радуюсь этому факту, как школьница.

Если не брать в расчет неуемный аппетит, необоснованную ревность и прыщавое лицо, я смело могу назвать себя счастливой. Порой становится страшно от того, как все быстро закрутилось. А если все это быстро закончится, как и началось? И тут же себя одергиваю. Как бы ни сложились наши отношения, мы с ним связаны навсегда. И если еще недавно я паниковала по этому поводу, то сейчас отлегло. Рука самопроизвольно опускается на живот. Будет таким же красавчиком в папку.

Перевожу взгляд на сосредоточенного за рулем Полуянова. Красивый гад. Как он будет смотреться с коляской и малявкой? Хотя, о чем я, так же, как и когда возился с котенком.

— Давай заедем в зоомагазин.

— Даже не думай. Мы избавляемся от этого семейства.

— А я думала, за месяц ты к ним не просто привык, а полюбил. Показалось?

— Не старайся. Не выйдет. Сдам их в приют и Гена вернет свою счастливую жизнь.

— Ты должен быть благодарен этому кошачьему семейству. Если бы не они, ты бы не контактировал с Ариной.

— Да, если не коты, она бы не ошивалась у нас так часто. Я уже забыл, что такое нормально трахаться, не боясь, что тебя услышат за стеной.

— Бедненький.

— Язва, – поддевает кончик моего прыщавого носа.

Я бы и дальше с ним припиралась, если бы не его вибрирующий мобильник.

Что говорят в трубку, не слышу. Но как-то и без слов понятно, что ему сообщили. И я совершенно не понимаю, что при этом испытываю. С одной стороны – облегчение, с другой – страх за девчонку. Какой бы умной она ни была, Арина не стабильна. Саша останавливается на светофоре и переводит на меня взгляд.

— Как зимой копают могилы?

— С трудом. Наверное. Лучше умирать весной.

— Весной грязно. Тогда уж летом, – какие у нас занимательные беседы.

— Котиков придется оставить, – брякаю первое, что приходит на ум.

— И переезжать. Я с такими стенами не могу жить с Ариной.

— Какие мы хорошие люди. Человек умер, а мы о стенах и земле.

— Бывают и похуже.

— Надо забрать Арину.

— И запастись алкоголем. Она меня со свету сживет.

— Не преувеличивай.

* * *

И начался наш персональный ад. Как подступиться к девчонке, с которой только начали складываться хоть какие-то отношения?

— Ты меня бесишь, Наташа, – вдруг произносит Арина.

— Если честно, ты меня иногда тоже.

Сажусь рядом с ней на пол и принимаюсь гладить кошку, имя которой мы так и не придумали.

— Не надо за мной ходить и высматривать меня. Я не маленькая и ничего с собой делать не собираюсь.

— Я не хожу за тобой. Тебе так кажется.

— Знаешь, что обиднее всего? Я думала, что вы меня обманываете, что не будет никакого лечения. Я все проверяла. Названия лекарств, протоколы. Ампулы. Все. Я не хотела, чтобы это все было пустышкой. И все было верно. А оно ее убило. Это долбаное лечение ее убило. Зачем я настаивала на нем? Сейчас бы все было по-другому!