Книга Есть такая вероятность, страница 61 – Юлия Устинова

— Дим, да я сама. Он не тяжелый, — упрямится, глядя на свой объемный пакет, который я не собираюсь ей отдавать.

— Тебя напрягает моя помощь? — блокирую двери с сигналки.

— Я не хочу тебя напрягать, — смущенно выводит она.

А я уже этого наслушался, поэтому просто усмехаюсь, кивая в направлении ее подъезда.

— Пошли уже.

Она не спорит.

Мы поднимаемся на этаж. Надя открывает дверь. Я пакет заношу, оставаясь стоять снаружи.

— Дим, еще раз спасибо за… — шумно вздохнув, она зажимает пальцами кончик носа. — За все, короче… — в ее глазах дрожат слезы, а справа у рта подергивается мышца.

— Эй… Надь… — я осторожно беру ее за плечо.

— Это… — она громко сглатывает, смаргивает две крупные капли, выглядя при этом сокрушающе-нежной, — это от облегчения.

— Перепсиховала, понятно. Ну все, — ободряюще задвигаю. — Давай отдыхай, поправляйся.

— Если… — ловит слезы пальцами, оглядываясь вглубь квартиры. — Если хочешь, заходи. У меня шаром покати, но чаем тебя напою.

— Я бы… — мнусь в пороге, — с удовольствием. Но я обещал маму кое-куда свозить, — вспоминаю о маминой просьбе.

— Конечно. Мама — это святое. А у тебя…

— Но я могу заехать позже? — отбиваю, не дослушав ее.

— Если хочешь… — неуверенно повторяет Надя и губу закусывает.

— Слушай, ты меня приглашаешь или хочешь побыстрее отделаться? — улыбаюсь.

— Нет, я не хочу от тебя отделываться… — Надя качает головой. — Просто… Я в таком виде и состоянии… А ты не обязан.

Не обязан, не должен… Закатив глаза, говорю:

— Пластинку уже смени. Всё, поехал, — шагнув ближе, целую в щеку и нехотя отстраняюсь. — Напишу, как освобожусь.

Надя

Спустя несколько недель

— А сама?

Закатывая рукава голубой рубашки, Димка хмурится, когда я сажусь за стол — совершенно пустой с моей стороны.

Перед ним же стоит огромная тарелка красно-рыжего борща, сметана, зелень, свежий хлеб.

— Я уже давно поужинала. Ты время видел?

— Пф… — Дима берет ложку и щедро зачерпывает сметану. — У меня как всегда. Время спать, а мы не жрали.

Поболтав ложкой в борще, Лядов дует и пробует:

— Кайф, — с громким шипением, обжигая рот, глаза закатывает. — Просто пушка.

— Правда так вкусно или ты имитируешь оргазм? — дразню его.

Димка вдруг давится, начиная громко кашлять, что я не на шутку пугаюсь и вскакиваю, чтобы воды ему принести.

— Перец… попал, — сообщает он с лицом цвета борща.

— Тише! — по лопатке его похлопываю. — Еще не хватало, чтобы ты подавился и отбросил коньки на моей кухне! Я что в полиции скажу?!

— Фух… — с трудом отдышавшись, он снова берется за ложку. — Чуть не сдох реально!

— Все я молчу, — пальцами рот на молнию застегиваю.

— Очень вкусно, — кивает, уже как следует распробовав.

Я тоже жмурюсь.

Наблюдать, как этот мужчина ест — особый вид удовольствия.

Впрочем, другое мы и не практикуем.

Дима заходит через день или два, когда не тягает железо в своей тупой тренажерке, которая отнимает у меня Лядова вечерами. Я что-нибудь готовлю для него. Мы можем фильм посмотреть или просто заболтаться и потерять счет времени, а потом он едет домой.

Не знаю, что между нами. Все как-то… шиворот-навыворот.

Мы не целуемся, но при этом можем весь день переписываться и флиртовать в сообщениях. А, когда сидим у меня перед теликом, то просто держимся за руки.

Вот как это называется?