Книга Есть такая вероятность, страница 42 – Юлия Устинова

— Да. Его зовут Ник Картер.

— И... кто он такой? — Лядов растерянно уточняет.

— Как кто? — выкатываю на него глаза. — Блондин из «Backstreet Boys».

Закинув голову, Дима громко хохочет, пока я разглядываю его обнаженного.

Шикарное тело. Красивый. Остроумный. Не бухает. Эффектно ухаживает.

Ну как его не окольцевали до сих пор? Такой стойкий иммунитет к женитьбе?

— Блондин, значит, — повторяет с тем самым смешанным выражением на лице, когда человек попадает впросак.

— Купился, — горжусь собой, что оболванила парня. — Но, по правде сказать, в пятнадцать я действительно хотела выйти за него.

— А если серьезно? Почему ты одна?

Он на бок ложится, ладонь под голову и так преданно смотрит, что мой язык все же развязывается.

— Да, в общем-то, все как я и сказала. И это правда неинтересная история, Дим, — морщу нос и толкаю его в бокал с шипучкой.

— Значит не расскажешь, почему ты тут?

— Тут я потому, что ты меня пригласил.

Даю понять, что тема закрыта.

Ни про свой тупиковый роман длиной в десять лет с Паниным, полтора из которых я была его любовницей, ни про бесконечный бег по кругу и мою не самую умную попытку вырваться из него, трепаться не хочу.

Это так пошло. Так унизительно. И мне все еще больно, обидно, так жалко себя, свое время…

В носу щипать начинает.

— И то верно, — Дима благополучно съезжает с темы и тянется за бутылкой, чтобы обновить мне напиток.

— Дим, а ты прям совсем-совсем не выпиваешь?

— Не-а. Уже четыре года. Три месяца. И сколько-то там дней.

— Ты что считаешь? — напрягаюсь.

Его ответ наводит на определенные мысли.

— Нет. Просто у меня приложение на телефоне стоит. И оно мне периодически присылает уведомления и напоминает, какой я у себя умница.

— Ты, что ли, подшитый, Дим? — вокруг да около не хожу.

— Нет, — с улыбкой встречает мой настороженный взгляд. — Я не закодированный. А что? Не стала бы мутить со мной, будь я алкоголиком?

— Ну как тебе сказать? — ухожу от ответа.

Потому что сто процентов бы не стала.

Даже срать бы на одном гектаре не села.

Мой отец, не Царство ему небесное, был лютым запойным алкоголиком. Маму бил, нас с сестрой пугал, дрался с собутыльниками, пропивал все до последней копейки, из дома вещи тащил, цирроз заработал в тридцать восемь. В общем, полный олл инклюзив. Мама ушла от него, когда мне было семь, а Аньке — три. Она ушла в никуда, с горем пополам нашла ту комнату на соседей, куда мы тайком переехали, и это событие является едва ли не самым счастливым в моей жизни и по сей день.

Если вы понимаете о чем я.

— Скажи, как есть, — говорит Дима.

— Нет.

— Согласен, — кивает он, ничуть не смутившись от моих слов. — Алкашка — зло. Я накидывался редко, но метко. И мне так крышу сносило, что потом приходилось разгребать последствия. И в какой-то момент я решил, что без бухла вполне можно обойтись. А еще я же кровь сдаю. Нужно быть чистым. Меня даже вызванивают уже, типа, Дмитрий Анатольевич, что-то вы давно у нас не были.

— Серьезно?

— Да, у меня редкая группа. Четвертая отрицательная.

— А как ты вообще донором решил стать? — мне становится любопытно.

— Тебе сказать, как есть, или скормить более одухотворенную версию? — интригует.

— Как есть, говори.

— Ну… Короче… Я раньше тусоваться любил, прям чтобы в пятницу в клуб, потом под утро за город сорваться и до воскресенья где-нибудь зависнуть. А у нас же только по будням выходные. Поэтому я мог и на работу не выйти. И мне как-то знакомый фишку подкинул, что, если сдавать кровь, потом можно отгулы вымутить.