Книга Есть такая вероятность, страница 15 – Юлия Устинова

— Найду, позвоню, — заверяет меня.

— Спасибо.

— Надь… Ты их реально уволишь? — спрашивает Дима несколько натянутым тоном.

И сразу становится ясно:

— Нажаловались?

Сегодня я попросила написать заявление по собственному двух сотрудников, не вышедших вчера на работу. Потому что раздолбаев и лодырей на дух не переношу.

— Да они нормальные парни, — вступается за них Дима.

— То, что они нормальные парни, я не спорю, но, как сотрудники, они ненадежные.

— Зато вдвоем половину общего плана вывозят, — приводит аргумент в их защиту.

— Я не буду обсуждать свое решение, Дим.

— А я бы обсудил, — настаивает.

— Вот, — делаю акцент, — вот поэтому служебные романы — это гиблое дело, понимаешь?

— Нет, это тут ни при чем, — упрямится Дима. — И все-таки послушай. У нас тут не юг, не Сочи, не курортный регион. У нас моногород. Хочешь зарабатывать — на завод, — рукой машет, указывая на чернеющие на фоне вечернего неба трубы комбината по ту стороны реки. — Возможностей без образования не так много. А у Савельева мать больная. У Юдина алименты. Нельзя просто взять и выпнуть их.

— Как раз их можно, Дим, — возражаю в свою очередь. — А вот того грузчика, как его там…

— Хисматуллина, — подсказывает.

— Где он?

— Без понятия. Он как перед новогодними срулил, с тех пор тишина. На связь не выходит.

— Мертвая душа, блин! — возмущаюсь. — Вот его по новому законодательству теперь просто так не уволишь. Надо в розыск подавать.

Бред такой! Работать некому! А мы взять нового человека не можем — потеряшка ставку занимает.

— Я займусь этим, а ты дай пацанам шанс, Надь, — не торгуется, не предлагает сделку, а будто даже советует, что ли.

— Ты же знаешь, такие, как они, не исправимы, — уж он со своим опытом должен понимать, кого выгораживает.

— Знаю. До первого косяка, — настойчиво просит за них.

— Они твои друзья?

— Да нет.

— Добрый ты, Дима. Надо построже быть и уметь дистанцироваться от чужих проблем, иначе… — язык прикусываю. Мы сейчас не на работе, чтобы я так с ним разговаривала. — Извини.

— Да ты правильно сказала, — он спокойно воспринимает мою критику. — Что есть, то есть.

— Другого бы я не стала слушать, но раз ты считаешь, что им нужно дать шанс, пусть напишут новые заявления. Без даты. До первого косяка, — предупреждаю, что терпеть безалаберное отношение к работе не собираюсь.

— Спасибо, Надь.

— Как будто тебе это больше, чем им, надо, — возникает ощущение.

— Ага. Типа того, — бросает он, и мы заходим в стылый и сумеречный переход.

— Как отдыхается? Чем занимался? — спрашиваю Диму.

— Сном, — сообщает он и доверительно добавляет: — На работу хочу. Сил нет, соскучился.

— Не выдумывай! — высмеиваю этот вздор. — Никто не скучает по нашей работе.

— По тебе соскучился, — уточняет.

И его слова не звучат неуважительно, с неприличным намеком или как-то неправильно.

Диме стоит отдать должное — мужчина он настойчивый и терпеливый.

Я отправила его в отпуск, быстро все согласовала, и мы почти неделю не виделись, за исключением среды, когда Лядов приходил сводить ревизию, но напор свой он ничуть не сбавил.

А сегодня позвал на хоккей. Играет сочинская команда. Ну как было не пойти?

— В честь чего тебе скучать по мне, Дим? — улыбаюсь.

И, да, да, я с ним кокетничаю.

— Не знаю… Влюбился.

— Даже так? — я чуть не спотыкаюсь на ровном месте.