Онлайн книга «Я тебя не хочу»
|
Сейчас Шмидт только моя. На этом все. Блядь… Блядь… Блядь… Тяжело дыша, отстраняюсь. Я же знаю, что мне ее трогать нельзя. Знаю. Проблески разума у меня случаются, даже тогда, когда сознание заволакивает тьмой. Но все эти сигналы такие, мать вашу, слабые. Служанка не кричит и не дерется, как обычно. Минимального протеста не выражает. И меня, блядь, так подстегивает эта безнаказанность! С-с-сука… А вдруг эта вседозволенность — просто хитрый ход ведьмы? Вполне вероятно. Только мне по большому счету пофиг. Так и так возьму, что хочу. Ловлю мерцающий взгляд Шмидт и сгребаю ладонью одну из ее маленьких сисек. Этого, конечно же, ни черта недостаточно. И я, взбудораженно атакуя ртом шею ведьмы, бесцеремонно расстегиваю рубашку ее униформы. Спускаю ткань по плечам и отстраняюсь. Ночь лунная. Но даже если бы стояла кромешная темнота, зверушку это бы не спасло. С ней мое зрение странным образом обостряется. Я, словно какая-то сверхъестественная тварь, вижу настолько четко, что замечаю, как ее щеки краснеют. Второй раз за время нашего знакомства меня поражает умение Шмидт смущаться. От кого от кого, а от нее не ожидал. Херня, конечно. Не достоинство. Но меня впечатляет. Пробирает до нутра. И пиздец как лихо вставляет. Громя дыханием тишину, дожимаю зверушку взглядом. Не могу оторваться от ее глаз. До дна ее стыд пью. А потом поселившийся во мне маньяк-фетишист заставляет перекинуть внимание на сиськи Шмидт. Бля-я-я-адь… Эти чертовы соски-вишни — самый агрессивный сексуальный стимулятор из всех мне ранее известных. Что за чертовщина? Готов кончить, лишь глядя на них. В трусах моментально появляется мокрота — с дубового члена сочится предэякулят. Запрещаю себе двигаться. Но, мать вашу, уже через две секунды, потеряв дыхание, с хрипом припадаю к выступающей вершине ртом. Служанка дергается, но я ловлю ладонями ее плечи и вынуждаю ее замереть. Проживая пик острейшего наслаждения, посасываю тугой шарик и раскатываю его твердость на языке. Шмидт стонет, а мой пах прорезает сладкой болью. Выпускаю сосок зверушки изо рта лишь ради того, чтобы посмотреть, каким вытянутым и влажным он после моих трудов стал — не только пошло торчит, но и эротично блестит. Окружающая его кожа покрывается мурашками. Красными пятнами идет. А я смотрю на это все и понимаю, что назад дороги нет. Мне дико нравятся недосиськи. Они меня завораживают. А еще, блядь, адски возбуждают. «Это временное помешательство…» — успокаиваю себя. Все пройдет. Непременно. Сама Шмидт выглядит захмелевшей. Знаю, что она не пила, поэтому делаю выводы, что одурманена теми же ощущениями, которыми разбит и я. — Будет дольше пяти минут. Обещаю, — даю служанке за каким-то хером клятву. Вроде не собирался признавать, что ее слова задели. Блядь… Она ничего не говорит. Но смотрит с такой покорностью, словно в этом параллельном мире я для нее являюсь Богом. — Черт… Вновь нападая на рот ведьмы, лезу ладонью ей под юбку и стягиваю с нее трусы. Когда они падают на землю, жестом побуждаю их переступить. Подхватываю ногу служанки и, согнув ту в колене, поднимаю вверх. Тронув между складок, не могу сдержать тягостный стон. Шмидт реально крайне сильно возбуждена. У меня мокрые пальцы. Застываю, когда ноздрей достигает пикантный запах этой вязкой смазки, и снова стону. |