Книга Я тебя не хочу, страница 41 – Елена Тодорова

Она в ту же секунду замирает, а я изо всех сил сжимаю ягодицу.

Знаю, что останутся синяки, но иначе не могу.

Разорвать эту дрянь хочу. Стремлюсь дать понять, что дело лишь в этом. Мать вашу, конечно, лишь в этом!

Оскверняю ее плоть руками, сминаю, щипаю, истязаю.

— Умоляй… — требую, касаясь пылающими губами ее щеки.

Нас шатает. Точнее, только меня, но так как Шмидт на мне сидит, качаемся в этом мороке вместе. Кажется, слюной ее заливаю. Зарычав, кусаю, чтобы иметь возможность коснуться гадины языком. С хрипом выписываю смертельные пируэты. Служанка тяжело дышит и молчит. Она ядовитее, чем я думал, но я пью эйфорию до дна. Скольжу и скольжу по ее блядской щеке. Между нами, определенно, капает — стекает слюна. Ну и черт с ним.

— Умоляй… — повторяю жестче, но голос при этом ломается.

Незнакомые ноты в нем появляются.

Я будто страждущий зверь, потерявший какие-либо ориентиры.

Наконец, Шмидт реагирует. Звезданув меня по щеке ладонью, резко отстраняется, намереваясь соскользнуть вниз. Но я не могу ей этого позволить. У меня мало того что звенит в ушах от удара и пылает в груди от ярости, член в самоволке. Подбросив дрянь вверх, со всей дури швыряю ее в воду.

Сам выхожу на берег и, даже не пытаясь обсохнуть, принимаюсь одеваться.

— Какой же ты психопат! — орет Шмидт после первого глотка воздуха. Я на нее не смотрю, даже когда она рядом оказывается. — Ты слышишь меня? Психопат! — горланит дрожащая сука мне в ухо.

Ноль внимания. Я контужен своими ощущениями.

— Мне с тобой скучно стало, — вытягиваю с идеальным пренебрежением.

У самого же до сих пор сердце колотится так сильно, что в груди чувствуется истончающаяся вмятина.

— Конечно! Убить-то меня ты не можешь!

— Кто сказал? — вопрошаю мрачным тоном.

Провожу ладонью по волосам и иду туда, куда изначально намеревался притащить Шмидт — к поляне с ловушками на крупного хищника. Минут десять бредем по лесу. Бредем, потому что она, безусловно, волочится за мной.

— Мм-м… — мычит мартышка, оглядываясь. — И что это за домик? — спрашивает, указывая пальцем на сколоченный из бревен шалаш.

— Домик? — усмехаюсь я. — Это ловушка на медведя.

— На медведя? — изумление и страх Шмидт выдает высоким голосом. Обхватывая себя руками, заявляет: — Здесь нет медведей.

Конечно, нет. Это остатки декораций для фильма, который год назад снимали на наших землях.

— Конечно, есть.

— Ты врешь.

— Зачем мне это?

— Не знаю, но я уверена…

— В этом лесу есть все: медведи, волки, лисы…

— Олени!

Я замолкаю. Стискиваю челюсти, с ненавистью на эту дичь смотрю. Пару секунд, потому как… С меня, блядь, хватит.

Отворачиваюсь и направляюсь в кусты.

— Подожди меня здесь! — кричу служанке.

— Ты надолго??? — звенит тревогой. — Может, я с тобой???

Выталкиваю из нутра смех.

— Только если согласишься держать член, пока я ссу.

— Что-о-о?! Фильфиневич, ты дебил!

Не оборачиваясь, вскидываю руку и показываю сучке фак.

Прохожу без остановок метров пятьсот, прежде чем достать телефон и написать сообщение.

Твой Идол:Я иду спать. Найдешь дорогу сама?

Твоя Богиня: Ты рехнулся, Димочка?!

За грудиной свербит, но я все-таки ржу.

Твоя Богиня: Фильфиневич!

Твоя Богиня: Дима, вернись за мной! Не будь козлом!

Твой Идол: Как будто если я это сделаю, ты меня перестанешь обзывать.