Книга Я тебя не хочу, страница 265 – Елена Тодорова

— Кто-то из них крестил дочку Бойко? — спрашиваю у Сони, которая на самом деле крайне редко отрывается от парней, все время находясь рядом с Прокурором.

— Эм… — выдает она, растерянно оглядываясь на гогочущих на пирсе парней. Похлопывая себя по бедру тюбиком солнцезащитного крема, за которым и прибежала к шезлонгам, не очень уверенно говорит: — Если я не ошибаюсь, Чарушин крестил Нюту... Честно говоря, прямо не интересовалась. Так поняла из обрывков некоторых фраз. А что?

Реагируя на разливающееся за моей грудиной тепло, с усмешкой морщусь.

— Так и знала, — выдыхаю из-за нахлынувших чувств хрипловато. — Думаю, в будущем они все между собой перекрестятся. Может, и крест-накрест[1] пойдут. И дурачиться не перестанут, даже когда головы седыми станут. Ты к такому готова?

Соню мой вопрос явно смущает. Однако, раскрасневшись, она все же улыбается.

— Конечно.

— Отлично, — улыбаюсь ей в ответ я.

Вторую половину дня провожу в кровати. Все эти переживания крайне негативно сказываются на моем организме. Приходится восстанавливать физические силы через сон. Ну как восстанавливать… У меня попросту нет выбора, когда вырубает.

Огромное заблуждение думать, что жаркий климат Африки постоянен. И все же даже меня, заранее предупрежденную о низкой температуре воздуха в ночное время суток, окутывающий бескрайние просторы пустыни холод до сих пор повергает в шок.

— Господь… О чем я только думаю? — рублю в сердцах.

Вероятно, за недели плена в поселении бедуинов все-таки тронулась рассудком. Разговаривать вслух вошло в привычку. Эти проклятые арабы не знают английского! И что самое ужасное , они даже не пытаются меня понять! Все мои многочисленные потуги установить контакт остаются без внимания.

Вот бы знать, что им нужно…

Я не наследница влиятельного рода. Не являюсь значимой фигурой для политических переговоров с властями. У моих родных нет денег для хоть сколь-нибудь жирного выкупа.

Господи… Мои родители — простые ученые.

Как ни сражаюсь с этими безграмотными туземцами, добиться хотя бы намека на ответ не удается.

Кутаясь в шерстяную шаль, я тщетно стараюсь согреться, но тело, как и во все предыдущие ночи, стремительно превращается в ледышку. Особенно сильно мерзнут ноги. От холода суставы выкручивает.

— До жопы этот ваш шатер! — извергаю в остром припадке ярости. Метая гневные взгляды на полог, за которым стоит круглосуточная охрана, прибавляю: — Бесполезные дома! Бесполезные вещи! Бесполезные люди!

Какой смысл соблюдать манеры среди дикарей? Хоть выкричусь.

Задыхаюсь, когда один из них заходит внутрь и принимается что-то блеять на своем языке. По интонациям звучит достаточно угрожающе, но я слишком плохо владею собой, чтобы продолжать бояться.

— Шейха сюда! Немедленно! — требую агрессивно.

И… разгневанный дьявол молниеносно появляется в моем шатре.

Лишившись дара речи, отстраненно сожалею, что Господь так избирательно исполняет мои… эм-м… просьбы.

Столкнувшись с мерцающей тьмой в глазах восточного мужчины, понимаю, что сейчас он покажет мне настоящее неистовство пустыни.

— Господь… — последняя попытка. — Пошли мне змия. Если он не умертвит врага моего, пусть погубит меня.

Змий явился. Нанес мне рану и… подарил грешное удовольствие.

Просыпаюсь ближе к ужину. Настроения нет, но я зачем-то прихорашиваюсь — надеваю чуть измятый сарафан, распускаю косы и увлажняю вишневым блеском губы. Поколебавшись, в последний момент прохожусь бритвой по стратегически-колючим местам.