Книга Я тебя не хочу, страница 214 – Елена Тодорова

— О, это интересно, — оживляется Шмидт. — Нужно угадать, какого пола будет первый ребенок у молодоженов. Мы типа голосуем. За мальчика нужно бросить денежку в голубые ползунки, а за девочку в розовые.

— Что за бред? Откуда нам это знать.

— Мм-м… — пожевывая губы, задумывается. Ненадолго. — Брось на девочку!

— Быстро ты определилась, ведьма, — комментирую, доставая из кармана брюк портмоне.

Служанка смотрит, сколько денежных единиц вытаскиваю. Две пятихатки оценивает скептически.

— Не жмись, Владыка. Больше дай.

Вздергиваю в возмущении бровь. Нет необходимости удивлять простолюдинку широкими жестами. Но я зачем-то добавляю еще две купюры.

Однако Лия не унимается.

— Банкуй, Дима! Банкуй!

Так с ее подачи всю наличку отдаю. Завидев сумму, окружающая нас орава с криками рукоплещет.

— Ну и нафига было так светиться? — шиплю я Шмидт, когда «ползунки» переходят к другому столу.

Беспечно пожимая плечами, заталкивает в рот мелкий кругляш из цветного безе.

В этот же момент к нам пристает та самая тетка, которая украла у меня в начале трапезы ложку.

— А вы со стороны невесты или со стороны жениха? — интересуется с прищуром.

Сука… Знал же, что нехер светить баблом.

— Со стороны жениха, — говорю я.

И, естественно, Шмидт одновременно со мной выпаливает:

— Со стороны невесты!

Ну вот и все, блядь. Можно начинать гадать, насколько темпераментны хозяева. В морге мы со служанкой окажемся по итогу или всего лишь в полиции… Нет, я, конечно, активизирую все ресурсы, чтобы нас вытащить, но, как вы сами понимаете, силовое преимущество не на нашей стороне.

Нахожу под столом ладонь Шмидт. Слегка сжимаю, подавая неясные мне самому знаки.

— Мы познакомились на свадьбе, — легко выкручивается она, в то время как я уже ищу взглядом самых крепких бугаев в зале и мысленно бью им морды.

— Какая прелесть! — восклицает тетка.

Я шумно выдыхаю.

Не успеваю толком расслабиться, ведущая пихает Лие в лицо микрофон.

— Ваш тост следующий! Что вы можете сказать молодоженам?

— Оу, — толкает Фиалка растерянно. И вдруг, едва взглянув на меня, подрывается на ноги и салютуя бокалом, принимается трещать: — Ива, — обращается, как я понимаю, к невесте. — Если он открылся перед тобой настолько, чтобы ты увидела его насквозь, и тебя все устроило, то поздравляю! Наверное, это любовь. В конце концов, у вас не какие-то шуры-муры, а целая свадьба! И планы на детей! Это прям о-го-го! И да, я уверена, что у вас будут девочки. Андрей, — припечатывает жениха. — Тебе не знаю, что сказать. Ума не приложу, как вы, мужчины, выбираете себе пару. Но дам один совет: внимательно слушай, когда твоя жена говорит. Даже когда кажется, что она вещает какую-то ерунду, слушай! Ибо во всем, что произносит женщина, заложен определенный смысл, — акцентирует Шмидт с улыбкой.

Народ смеется. А я цепенею, потому как меня ее речь отчего-то приводит в смятение.

— Заряжаешь, как евангелист[2], — бубню я, когда служанка, закончив тост, накатывает и опускается на стул. — Не переслушать.

— Ты бы лайкнул мой тост? — дерзит легкомысленно.

Смотрю на нее, чтобы выцепить взглядом улыбку, которая так часто сегодня мелькает, и которой мне, мать вашу, все еще мало. Понимаю, что ни хрена я не понимаю ее. Просто не знаю доподлинно. А хочу ли узнать? Да, хочу впиться в Шмидт с такой силой, чтобы треснула эта ее непробиваемая скорлупа.