Книга Я тебя не хочу, страница 190 – Елена Тодорова

Фильфиневич держится. Трахает еще около получаса. Я в шоке от дистанции. Немного бешусь: такую шутку испоганил! Как теперь без «пяти минут»? Так или иначе, приходится молить о пощаде.

— Я устала, Дим. Все болит.

— Понял.

За три секунды догоняется, будто только того и ждал. Оставив меня в покое, с довольной ухмылкой заваливается спать.

Ух, Люцифер!

[1] Отсылка к песне «Трава» гр. БУМЕR.

Я просто сплю, Ли. Просто сплю.

© Дмитрий Фильфиневич

Сон — экстраполяция вечерних событий. В черно-белых тонах, естественно. Антураж точь-в-точь как в тех фильмах, которые смотрел со Шмидт накануне. Вот только сюжет не для большого экрана. Процесс упоителен, но табуирован. В сюрреалистичной винтажной спальне я повторяю урок. А после беру Фиалку сзади.

Бля-я-адь… Дал бы этой киноленте десять звезд.

— Хватит меня лапать. Я спать не могу. Сейчас уйду в другую комнату.

Странно… Голос служанки, но я же вижу, что не она это говорит — рот занят другим.

На всякий случай напоминаю:

— Я тебя не отпускал.

И, блядь… Кадры сменяются, словно на чертовой перемотке, занося меня в самый конец фильма. Вижу Фиалку в чудной кружевной сорочке. Но не это главное. А то, что из-под ее груди торчит беременный живот. Меня бросает в холодный пот. Вздрогнув, так сильно сжимаю Лию, что она айкает.

— Ты меня задушишь, дурак!

Снова понять не могу, как Фиалка может это выпалить, если я вижу, как она, наглаживая раздутый «шар», улыбается.

Мое сердце сходит с ума. Пульс разрывает виски.

Что за бред? И почему мне это нравится?

Слышу свой хриплый стон и рваное бормотание, пока суматошно ерзаю ладонями по телу Шмидт. На ощупь она плоская — сто раз проверяю. Но, блядь, меня по-прежнему во всех смыслах бомбит.

— Я думаю, у нас будет дочь.

— Нет-нет-нет, никаких дочек!

Она, блядь, в своем уме?!

Видимо, нет. Качнув головой, смеется.

Беспонтовый фильм! Выключайте!

Но пленка мотает дальше. Пока я не оказываюсь в критическом, мать вашу, положении. Фух, Боже… С этой самой дочкой на руках. Ничего кошмарнее мне в жизни не снилось. Грудь сжимается, и душат слезы. Сдавленно скулю. Скулю от чувства невосполнимой потери.

Почему так больно?

Пока я держу убеждение, что оплакиваю свою свободу, сверток исчезает, и мы с Фиалкой остаемся вдвоем. В совершенно другом месте — на чужой территории.

Чувствую, как ей страшно. Никаких слов не надо.

Неожиданно для себя заявляю:

— Не бойся. Я всех порву.

И снова какая-то фигня происходит — ее губы не двигаются, но я четко слышу голос:

— Пф-ф… Я никого не боюсь. Мне жарко. Отлепись, наконец! Это все, чего я хочу! Дима? Дима? ДИ-МА!

— Не ори, а то трахну.

— А сейчас ты что делаешь?

— Я просто сплю, Ли. Просто сплю.

Наутро Золушка сбегает. Вместо чертовой туфельки трусы на полотенцесушителе оставляет.

— С-с-сука…

Меня, конечно же, захлестывает эмоциями. Сначала топит. Затем сжигает. А по остатку уже тупо колошматит.

Как она посмела сбежать? Осмыслить не способен.

Твой Идол: Ты где? Я тебя не отпускал!

Гребаная ведьма читает и, знаете, что отписывает?

Твоя Богиня: Занята.

Одно слово. Одно, блядь, слово! Но какое, мать вашу, бесячее!

Твой Идол: Где? И чем?

Больше ответов не приходит.

Твой Идол: Шмидт??? WTF???????????????

Ноль на массу.

Какой толк закидывать ее сообщениями, если она молчит? Да и зашквар все это! Не по мне!