Книга Я тебя не хочу, страница 179 – Елена Тодорова

Не может, чтобы не подъебать.

Только мне официально похуй.

— Когда мой член окажется в твоем рту, счет пойдет на секунды. Так что приготовься глотать, зверушка.

Она теряет дар речи. Сука, наконец-то!

Подрываю ведьму на руки и несу наверх. Прямиком в спальню.

[1] Канонада — сильная стрельба из артиллерийского орудия.

Чем не извращуга? Уникальный экземпляр.

© Дмитрий Фильфиневич

Секс — последнее, из-за чего стоит терять голову. Но мне об этом философствовать поздно. В моем гребаном теле проходит варварская манифестация похоти. Все настолько масштабно, что охренел бы сам дьявол.

Маршрут на подъем. Сорок шагов. Горизонт в тумане.

Мотор дымит от нагрузки. Весь грудак в копоти.

Пока добираюсь до спальни, раскаленная кожа лоснится от влаги. И это не связано с физической нагрузкой. С потом выходят пережженные нервы.

Бросаю Шмидт на кровать, выпрямляюсь и замираю. В самоваре, который я держу на плечах, закипает. Активное бульканье перемежают сухие щелчки — уверен, так образуются спайки. Мышление страдает. Смотрю на ведьму, а точнее — на ее очертания, как на что-то непонятное.

Однажды черной-черной ночью, в черной-черной комнате… Ну вы поняли. Это пиздец.

Включаю светильник. Слабая вспышка, но этого достаточно, чтобы глаза Фиалки выдали лазерное шоу.

Под моими ребрами загорается. Мышцы живота шпигует шрапнелью.

Я реально это сделаю? Без подготовки? Вот так вот просто возьму и насру на свои убеждения? И куда потом засунуть тяжесть за принятое решение?

Я привык опираться на свои желания. Действовать без цели, наслаждаясь самим процессом. Сейчас же вырисовывается странная ситуация: у меня есть цель, но нет прицела.

Что делать? С чего начать?

Я, сука, так далек от кунинга, что не просвещался даже через порно. Если попадалось случайно, всегда проматывал. Теперь что? Чувствую себя словно на экзамене. А что я исполняю, когда вытаскиваю билет с темой, которую проебал? Правильно: импровизирую.

Добро. Погнали.

Только подпишем договор о неразглашении.

Сам себя шеймить[1] не собираюсь, но, блядь… Не приведи Господь кто-нибудь узнает!

— Между нами, ок? — хриплю с непреднамеренной угрозой.

— В смысле? — кривится Шмидт.

— Чтобы никому и никогда об этом не рассказывала, поняла?! — бомблю я с излишней эмоциональностью, словно об этом уже, сука, кто-то пронюхал.

Служанка закатывает глаза и цокает языком.

— Да Боже мой, Дима…

— Никому и никогда! — распаляюсь я.

Это заставляет ее отнестись к вопросу со всей серьезностью.

— Хорошо!

— Поклянись!

— Клянусь!

Так тому и быть. Смиряюсь. Можно приступать.

Только с чего? Идей по-прежнему по нулям.

— Разденься, — командую якобы уверенно.

Пока Шмидт все стягивает, трижды передумываю и снова, блядь, решаюсь. Нахожу приложение с таймером, выставляю на две минуты и кидаю мобильник служанке.

— Нажмешь старт, когда я рвану, — говорю все так же грубо.

Хуй пойми, чем мы здесь занимаемся.

Едва я засекаю наготу Фиалки, в моем, сука, конченом организме барахлят все системы. Сходу. Гвалт запредельный.

Я выключаю свет.

Я включаю свет.

И снова выключаю.

И снова включаю.

Выключаю.

Включаю.

— Что ты творишь? — в конце концов, не выдерживает служанка.

И я застываю.

Три, два, один… Самоопределение исчерпано.

Резко бросаюсь к Фиалке. Наваливаюсь. Припечатываю.