Книга Я тебя не хочу, страница 130 – Елена Тодорова

Потрясен ли я происходящим? Сука, это слабо сказано.

Если представить, что чертов шок — вид спорта, то я, на хрен, только что взял золото. Приветствуйте чемпиона, блядь.

Все более чем странно. Но еще более странно было бы это обсуждать со Шмидт. Когда мне удается справиться со своим шизанутым альтер эго и отпустить, кажется, что она кусок плоти из меня вырывает. Нет нужды прибегать к каким-то уловкам, чтобы сохранить тело неподвижным. Чувствую, как меня парализует. Поврежденный участок — дыра в груди — вдруг становится центральным раздатчиком. Пульсирующим и пылающим.

Скрывая то, блядь, потерянное состояние, которое ловлю в моменте, смотрю на бултыхающуюся в воде Фиалку до тех пор, пока организм не переходит в режим свирепого эмоционального похмелья. Шутка ли, оно протекает в разы тяжелее, чем обычное алкогольное.

Кто ты, мать твою, такая?

Вот что меня интересует. Но учитывая то, сколько смятения несет в себе этот вопрос, озвучивать его я не собираюсь.

Сумев сглотнуть и совершить один долгий глубокий вдох, ухожу с головой под воду. Чертовщина там не прекращается. Из оков памяти вновь высвобождаются кадры, говорящие против моей стабильной адекватности. Однако реагировать на них, до того упарена психика, ресурса нет.

Молча купаемся со Шмидт, не обсуждая тот гребаный факт, что проживаем друг с другом какие-то уникальные чувства и ощущения.

— Смой ты этот боевой раскрас, чумазая, — толкаю с понтом налегке. Наглым, но все еще не своим голосом. — Смой.

Она назло мне оставляет как есть. Очевидно, что этими дебильными уловками оттолкнуть надеется.

Зачем тогда обнимала?

Сука, если бы я только мог задать этот вопрос напрямую…

На причале, едва пересекаемся взглядами, между нами начинают летать уже реально огнеопасные искры. У самого дыхание спирает, и все тело каким-то, мать вашу, неудобным становится, а я делаю вид, будто ржу над тем, что вижу в глазах Шмидт. Над тем, как сильно она, черт возьми, пугается своих желаний. Мой дебильный смех заставляет ее еще и устыдиться. А сразу после разозлиться.

— У-у-у, Нарцисс! — кипит моя мятежная служанка. — Мускулистый, нелепый, дурацкий, бесячий!

Развожу руками на эти характеристики.

— Ну и че тебе не так?

— Все не так!

— Может, я бы и поверил, если бы ты не выдавала взглядом другую истину.

Ухмыляюсь, потому как это заявление заставляет ее нервничать.

— Какую это? Ты, идиот, хватит придумывать!

Дрожит. И это происходит с ее телом не только из-за мокрого белья. В июле ночью на юге практически не бывает холодно.

— Может, и идиот, но то, что ты, Фиалка, мечтаешь о перекрестном опылении со мной, уверен.

— Чего?

— Ты хочешь, чтобы я тебя пялил.

У меня иссякает запас терпения, а вот она не теряется.

— Это я-то хочу?! Это ты ходишь за мной и выпрашиваешь, словно весь твой мир на мне клином сошелся!

— Этот бред я отказываюсь комментировать.

Ага. Только вот дыра в моей груди реагирует на этот бред лютым звоном. Сигнал пойман, вашу мать.

Шмидт не унимается.

— Иногда я уверена, что мы — это не мы, Дима. Что есть некая сила. И она важнее нас, — задвигает она совершенно неожиданно. Я дышать прекращаю, пока перевариваю. Давление крови, которую сердце раскидывает по организму, превышает все допустимые нормы. В какой-то миг кажется, что этой подачей меня тупо разорвет на ошметки. — Под влиянием этой силы все эти контакты происходят. Сегодня в подземелье…