Книга Я тебя не хочу, страница 121 – Елена Тодорова

Дядя Марк, конечно, был застигнут врасплох. Лишь три удара спустя начал отражать мои выпады. Однако это его не спасло. Я был моложе, сильнее, дурнее. Ненависть бурлила во мне на протяжении одиннадцати лет. Сегодня я с чистой совестью вскрыл рану, которая, если честно, никогда не переставала болеть, и дал выход гною.

Перед залитым кровью взором вперемешку с картинками из жуткого прошлого мелькали кадры настоящего. В центре каждого из последних стояло лицо Фиалки.

Дикость, но я был крайне близок к реальному убийству. Из меня будто все демоны разом вырвались. Все они объединились против того, кто их создал. Дядя Марк себе не изменял. Даже будучи под градом моих ударов, он, как и прежде, смеялся, словно я сопляк, неспособный причинить весомый урон его личности.

— Тронешь Лию Шмидт, и та ебаная видеозапись, которую тебе так и не удалось одиннадцать лет назад у меня отобрать, попадет в полицию, — пригрозил я под конец бойни.

Ухмылка не покидала окровавленного лица психопата.

— Ты погубишь всю династию Фильфиневичей, — напомнил он, не теряя самодовольства.

— Мне похуй, — выплюнул я. Блефовал, конечно. Но старался делать это убедительно. — Жизнь моей семьи давно разрушена. Над историей я не трясусь.

— Ничтожная ложь. Имя, которое ты носишь — все, что у тебя есть. Все, чем ты, мать твою, можешь гордиться. За двадцать один год ты слишком привык к почестям, чтобы так легко от них откреститься.

Преследуемая дядей Марком цель была достигнута. Мне потребовались все мои силы, чтобы не выдать эту истину. Восстановив срывающееся дыхание, я с невозмутимостью подонка достал телефон, нашел номер следователя, нажал на кнопку вызова, включил громкую связь, повернул мобильный экраном к родственничку и стал ждать ответа.

— Мазуренко слушает, — сухо буркнул следователь после двух протяжных гудков.

— Добрый день, Константин Леонидович. Фильфиневич беспокоит, — выдал я, глядя в глаза вмиг насторожившемуся дяде. — У меня появилась некоторая информация. Касаемо недавнего убийства, — сказал это и замолчал. Выдерживая паузу, с мрачным триумфом наблюдал за тем, как с ненавистной физиономии сходят остатки уверенности. Лишь когда родственничек показался максимально бледным, уточнил: — Есть основания полагать, что в этом деле может быть замешан мой дядя Марк.

Предполагаю, в тот момент это европеизированное ссыкло мысленно строило маршрут возврата в Италию.

— Завтра к девяти в отделение сможете подъехать? — спросил меня следователь. — Или мне нужно быть у вас?

— Подъеду, — пообещал я и отключился. — Только от твоего, сука, дальнейшего поведения зависит, что я расскажу в полиции, и даже если завтра я тебя помилую, помни, дядя, что я могу выдать тебя в любой другой день. Могу, блядь! Не сомневайся.

После этих слов я покинул разгромленную комнату родственника. Зашел в библиотеку за картой и отправился в коттедж. Создание рабочей цифровой копии и возврат артефакта на место заняло еще около часа. Все это время я находился в том трешово-апатичном состоянии, из которого меня в детстве выводили терапией.

Безусловно, мне было насрать на подземелье. Я нуждался в близости со своей чертовой служанкой. Я в ней, мать вашу, нуждался! Изнывая от адского желания, которое, увы, нельзя было обозначить исключительно плотским, как дурак на эшафот, пошел к ней.