Книга Бывшая майора Столярова, страница 28 – Виктория Рогозина

Амина посмотрела на неё холодно, почти без эмоций.

— Тряпку и ведро найдете под раковиной, — произнесла она отстранённым тоном. — Уберите за собой. И проваливайте к себе домой. Я устала.

Развернувшись на каблуках, Амина прошла мимо свекрови, стараясь не задеть её — даже случайно. Шла спокойно, хотя внутри всё еще дрожала от адреналина и злости. В глазах плескалось нечто новое — решимость, которой не было раньше.

В комнате она задержалась лишь на минуту: сняла пальто, нашарила в нижнем ящике комода связку ключей и достала один, старый, немного ржавый — тот самый, от чулана.

Поднявшись на чердак, Амина с трудом нашла выключатель — лампочка мигнула и загорелась тусклым светом. Пахло пылью, временем и её юностью. Она подошла к незаметной дверце в углу, вставила ключ и повернула. Замок щелкнул.

Дверь с легким скрипом открылась, и Амина шагнула в крошечную «потайную» комнатку. Здесь всё было, как она оставила год назад — покрыто слоем пыли, но аккуратно разложено. В углу стоял футляр. Пыльный, но всё ещё родной.

Амина села рядом, аккуратно провела пальцами по крышке, как по коже любимого человека. С замиранием сердца открыла его. Внутри лежала её скрипка — немного потускневшая, но всё такая же прекрасная.

— Привет, старая подруга, — прошептала она, улыбнувшись впервые за долгие дни.

Амина медленно спустилась с чердака, прижимая к груди футляр так бережно, будто держала живое существо. Он был неожиданно тяжелым — не столько физически, сколько эмоционально. С каждой ступенькой вниз внутри что-то вибрировало — как струны в предвкушении касания смычка.

Вернувшись в свою комнату, она аккуратно поставила футляр на кровать. Присела рядом, провела пальцами по обивке, стряхивая с него слои пыли, как будто стирала годы молчания и забвения.

Замок щелкнул. Крышка приподнялась. И вот она — скрипка.

Родная, чуть потемневшая от времени, с изящным глянцем дерева, хрупкая, но гордая.

Амина смотрела на неё долго, как на старого друга, которого потеряла и вновь обрела. Её пальцы дрожали, когда она взяла инструмент в руки — медленно, бережно, почти благоговейно. Коснулась грифa, провела ладонью по корпусу, вдохнула запах лака, времени, прошлого.

Потом встала. Привычным движением — таким естественным, будто год забвения и не существовал вовсе — приложила скрипку к плечу. Прикрыла глаза.

Смычок скользнул по струнам.

Первая нота была неуверенной. Вторая — более твёрдой. А потом музыка будто сама взяла её за руку.

Она играла. Не вспоминая ноты, не следуя правилам — просто слушая то, что рождалось в груди. Внутри было слишком много: обиды, разочарование, растерянность, нежность, упрямство, надежда. И всё это разливалось звуками — тонкими, чистыми, пронзительными.

Амина забыла, где она. Забыла о доме, о Веронике Павловне, о Виталии, о Женином джипе, о звонках, о боли.

Был только звук. Скрипка и она.

Всё остальное перестало существовать.

Артём толкнул входную дверь, шумно втянул носом прохладный воздух и уже хотел крикнуть, что он дома, как вдруг… замер.

По дому, по его тихим, пропитанным кухонными запахами и привычным уютом стенам, расплывался совершенно нездешний звук.

Скрипка.

Звонко, дерзко, ярко — звук летел по лестнице, заполняя собой всё пространство. Он был живым, настоящим, и в нем слышалась буря. Вихрь. Свет.