Книга Чужие под одной фамилией, страница 84 – Александра Новикова

Шлюха.

Слово всплыло в голове неожиданно ясно. Взрослая жизнь оказалась на вкус как дорожная пыль. Я оставила школьный рюкзак у двери, и достала из шкафа одежду для танцев. Чёрный боди, капроновые колготки, велосипедки, юбка. Танцы всегда были местом, где тело просто инструмент, где не надо думать, зачем ты двигаешься. Ты просто делаешь.

На улице было шумно, мир продолжал жить. Шла к школе чувствуя себя странно оторванной от реальности. Как будто всё это затянувшийся кошмар. В нормальной жизни такого не бывает. В нормальной жизни отцы не продают дочерей...

Я не понимала, что со мной происходит. Меня растили строго, красиво, по правилам. Я всегда знала, какой должна быть, как сидеть, как говорить. И вдруг все эти правила рассыпались, а новых не появилось. Молчание Яна довило, не знала, что ему сказать, не знала, имею ли вообще право что-то говорить. Я ведь сама всё это начала, сама настояла, сама решила, что так будет "правильнее". И теперь смотря на меня он видит не жену, не девочку, которую когда-то хотел защитить, а просто… ту, с кем переспал.

* * *

В зале всё было как всегда. Те же зеркала во всю стену, тот же запах лака для волос, тот же гул голосов до начала занятия. Музыка включилась, хореограф хлопнула в ладони, кто-то пошутил — обычный вечер, в котором не было места для катастроф. И от этого было особенно тошно. Казалось, что на меня смотрят иначе. Не потому, что кто-то реально смотрел — я это понимала, но я смотрела на себя иначе. Я чувствовала себя дешёвой. Как будто что-то во мне обесценилось, и теперь любое движение только подчёркивает это.

Обычно после танцев чувствовала себя живой, но сегодня только выжатой и пустой. Сидя на полу, и растягиваясь вместе со всеми, считала секунды до конца. Когда музыка наконец выключилась, я выдохнула так, будто всё это время держала воздух. Поднялась, взяла сумку и пошла в раздевалку, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Я больше не чувствовала себя человеком. Только телом, которое делает то, что от него ждут, даже когда внутри всё кричит, что так не должно быть.

Соберись. Ничего не произошло. Ты сильная.

В зеркале за кулисами на меня смотрела привычная версия меня: аккуратная, собранная, с ровной спиной. Внутри же было ощущение, будто меня разломали. Как будто что-то важное сдвинулось, и теперь любое движение отзывалось внутренним скрежетом.

Грязная.

Казалось, что на мне проступила метка, яркая, пульсирующая, как свежий ожог. И теперь каждый в этом зале видит её. Хотелось прикрыться, забиться в угол. Мы вышли на улицу всей группой. Холодный воздух ударил в лицо, и я невольно поёжилась. Девочки смеялись, обсуждали связку, всё было слишком обычным. Я шла рядом, кивала в нужных местах, даже улыбалась.

Теперь любой может потребовать моё тело.

Это было нелогично, я это понимала, но страх не спрашивал разрешения. Он просто поселился внутри, холодный и липкий. Раньше моё тело было моей защитой, моей тайной, а теперь оно превратилось в разменную монету. Я сама показала миру, что меня можно использовать.

Если я смогла переступить через себя один раз, что помешает сделать это снова? Почему другие должны меня щадить, если я сама себя не пощадила?

Мы с Лерой попрощались с остальными девочками у угла, и пошли к её дому. Я заранее написала, спросив смогу ли сегодня остаться у неё, и она сразу же согласилась. Шли, перекидываясь парой фраз. Несколько домов, и вот уже знакомый подъезд. Поднимаясь по лестнице, считала ступеньки, чтобы не думать. В голове всё время всплывал Ян. Его молчание, его пустой взгляд утром. Я видела перемену в его глазах: раньше там было спокойствие, а теперь — словно разглядывает дешёвку. Я сама разрушила свой фасад порядочности, и теперь Ян знает, что меня можно получить, стоит только надавить. Или просто подождать, пока я сама приду просить.