Книга Чужие под одной фамилией, страница 70 – Александра Новикова

Замер на секунду, прижавшись лбом к её плечу, потому что понимал, ещё шаг, и я сорвусь. Сердце билось так громко, что боялся — Ника услышит. Я хотел снова поцеловать её шею, глубже, дольше, чтобы она знала, что она нужная, желанная. Хотел... И не имел права. Поэтому медленно выдохнув я собрал себя по кускам, и вернулся к её губам, туда, где я ещё мог быть осторожным. Где я ещё мог любить не разрушая.

Аккуратно дотронулся до края её пижамных штанов и почувствовал, как она напряглась. Встретив её испуганный взгляд, я понял, что обязан проговаривать что делаю, чтобы Ника могла морально подготовиться.

— Мы никуда не торопимся, — прошептал я. — Я лишь хочу, что бы у тебя было больше времени привыкнуть.

Ника кивнула, лежала тихо-тихо, словно пыталась стать меньше, незаметнее. Подцепив резинку на её талии, я плавно потянул ткань вниз вместе с нижним бельём. Старался двигаться так, будто у меня не дрожат руки, хотя они дрожали так сильно, что я почти не чувствовал пальцев. Ника плотно свела колени и увела их в сторону, прижимая к матрасу, одновременно подтягивая край одеяла. В этой попытке спрятаться было столько беззащитности, казалось, прохладный воздух коснулся не кожи, а её обнажённого страха.

— Если хочешь… я могу закрыть глаза, — попытался я.

— Просто… не смотри, пожалуйста, — еле слышно.

— Хорошо, не буду.

Её тихий всхлип полоснул по нервам. Скулы свело, я отвёл взгляд и разделся медленно, делая всё так аккуратно, словно она могла испугаться даже шороха. Пальцы никак не слушались, словно я опять стал пацаном, который впервые оказался с девчонкой в постели. Пройдя голым ниже пояса до комода, я потянулся за защитой, рука дрогнула ещё сильнее, пока искал упаковку в груде хлама. Звук, разрывающийся фольги в тишине, был таким оглушительным. Надев презерватив на давно вставший член, я пару секунд тупо стоял и пытался успокоить дыхание. Обернувшись, пошёл назад к кровати. Ника лежала неподвижно, отвернув голову к окну, и сжав кулаки, будто готовилась к удару.

— Эй… — я наклонился осторожно, так, чтобы не давить. — Я ничего не сделаю, пока ты сама не скажешь.

Она кивнула. И это крошечное движение, настоящее доверие или его отчаянная имитация, легло на меня тяжёлым грузом, слишком уж хрупким оно выглядело. Мы продолжили целоваться, а край одеяла был натянут ровно так, чтобы прикрыть Нику между бёдер. Но даже спустя всё это время её трясло. Не так сильно, как сначала, но дрожь не уходила. И я не знал, что ещё могу сделать, что сказать, как помочь. Мягко прижал её руку к своей груди, давая почувствовать моё дыхание.

— Дыши вместе со мной, — попросил я.

Она попыталась. Несколько секунд её дыхание подстраивалось под моё… А потом опять сбилось, и плечи снова дрогнули. Я чувствовал себя бесполезным, а внутри кипела невыносимая смесь из желания, нежности и паники. Хотел сделать всё правильно, дать ей тепло, уверенность, опору. Но каждый раз видя, как её трясёт — мой собственный страх становился вдвое больше.

— Ника… — выдохнул я, прижавшись своим лбом к её. — Я не знаю, что ещё сделать, честно. Я… я не хочу пугать тебя. Скажи мне, что тебе нужно… Я сделаю…

Мы лежали так близко, что я чувствовал, как её дыхание ударяет мне в ключицу — короткое, нервное. Её пальцы всё ещё цеплялись за мою шею, но хватка стала напряжённее, почти болезненной.