Книга Чужие под одной фамилией, страница 229 – Александра Новикова

У Ники в глазах промелькнуло такое дикое, неприкрытое облегчение, что у меня сердце на секунду сбилось с ритма.

* * *

Я стоял за кулисами, вжавшись в партеру, и не сводил глаз со сцены. Ника и девчонки выплыли в свет софитов — по-другому и не скажешь. Танец был какой-то гипнотический: они двигались так плавно, будто не касались пола, а их длинные синие подолы плыли над паркетом, словно под ними были не ноги, а невидимые колеса. Я никогда не был фанатом всех этих народных плясок, считал их какой-то скучной хренью для пенсионеров, но тут реально засмотрелся, забыв даже дышать.

Как только музыка стихла, они нырнули за кулису, и магия мигом испарилась. На смену сказке пришла суровая реальность: девчонки начали тихо стонать, кто-то сразу согнулся пополам, лихорадочно растирая затёкшие икры.

— Ноги просто отваливаются, — прошипела Лера, стаскивая кокошник так, будто он весил тонну.

На сцену в это время выскочила мелкотня с каким-то задорным детским номером — топот, визги, фальшивое веселье, а за кулисами тем временем начался лютый кипиш. Девочки бросились переодеваться, помогая друг другу с застёжками и путаясь в юбках.

Ника стояла рядом со мной, и напряженно косилась в сторону — там, у дальних кулис, тёрлась группа парней из другого коллектива. Они, вроде как, и не пялились в открытую — ржали о чем-то своём, ждали выхода, но в этой тесноте всё равно всё было как на ладони. Ника сжалась, прежде чем начать медленно стягивать лямку сарафана. Я, не раздумывая шагнул из своей ниши и встал спиной прямо перед Никой, расправив плечи так, чтобы полностью закрыть её от лишних глаз.

— Переодевайся, — бросил я негромко через плечо. — Никто тебя не увидит.

Послышался торопливый шорох ткани, Ника лихорадочно скидывала тяжёлый сарафан.

Через полминуты шуршание прекратилось. Ника натянула другой костюм — жёлтый, чуть короче прежнего, яркий такой, точно солнечный удар. Девчонки помогли ей застегнуть молнию и уже выстроились в цепочку, пока Эльвира вовсю махала руками, давая знак к выходу.

— Спасибо, Ян, — еле слышно прошептала Ника, подойдя ко мне всего на секунду.

— Порви их там, — кивнул, отходя назад, чтобы не мешать.

Последующие танцы были на износ. Ника там такие кренделя выписывала, что у меня в глазах рябило: кручения, какие-то прыжки, где она буквально зависала в воздухе. Она постоянно была в центре, притягивая свет софитов, как магнит. После второго такого захода она влетела за кулисы красная, дыша как загнанный зверь. Я всерьёз боялся, что Ника рухнет где-нибудь здесь, в вековой пыли закулисья.

Но ничего, выжила, и оттанцевала на высшем уровне, словно в ней включился какой-то вечный двигатель. Около восьми вечера, когда последний аккорд отгремел и вспышки фотоаппаратов наконец затихли, Эльвира всех отпустила.

— Быстро переодеваемся, смываем грим и в обязательном порядке все вниз. Там организаторы столы накрыли, — скомандовала она, утирая лоб платком.

Ника переоделась быстро, я едва успел докурить на лестничном пролёте. Скинула весь этот сценический лоск, тяжёлые юбки, и влезла в свои привычные черные джинсы и майку. Только волосы так и остались затянуты в тугую, каменную кичку на затылке, а на веках ещё поблёскивали остатки золотых теней.

Столы в банкетном зале, ломились. Я и сам безумно проголодался, пока дежурил в своей нише. Закуски, салаты в тарталетках, какие-то хитрые канапе на шпажках — коллективы накинулись на еду так, будто их в этом театре неделю голодом морили. Шум стоял невообразимый: звон вилок, хохот, обсуждение косяков и того, "как те из Краснодара завалили финал". Лера бродила рядом с набитым ртом, энергично пережёвывая бутерброд.