Книга Чужие под одной фамилией, страница 187 – Александра Новикова

— Давай, — через пару минут я протянул ладонь.

Ника вытащила градусник и вложила его мне в руку. Кончик был тёплым, и я поднёс его к свету — 37,3. Самая гадкая температура. Когда вроде и не помираешь, но тело выворачивает наизнанку.

— Не страшно, — я отложил его на табуретку и протянул ей кружку. — Пей. Хоть пару глотков.

Ника взяла чай обеими руками, было видно, что ей не хочется, но она послушно сделала глоток, просто чтобы я отвязался. Она сидела так какое-то время, глядя в кружку, а я смотрел на неё.

— Ян… — её тихий голос вырвал меня из этого дурацкого транса. — Ты будешь ложиться?

— Да. Да, сейчас, — моргнул, возвращаясь в реальность.

Я встал, подошёл к комоду и щёлкнул выключатель лампы. Комната погрузилась в густую темноту, только слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы, рисуя на полу длинные, ломаные тени. Слышно было, как Ника поставила кружку обратно на табуретку и завозилась под одеялом.

Каждое моё движение отдавалось скрипом старых пружин. Я лежал на самом краю, боясь даже лишний раз выдохнуть в её сторону, пока тихий, почти призрачный голос Ники не разрезал эту тишину.

— Ян... — донеслось из темноты. — Ты спишь?

— Нет, — отозвался я, поворачивая голову. — Тебе плохо?

— Холодно... — прошептала, и я услышал, как застучали её зубы. — Очень холодно, даже под одеялом. Можно... Можно я к тебе?

Сердце пропустило удар и зачастило где-то в горле.

— Конечно, — медленно повернулся лицом к ней, стараясь не делать резких движений.

Ника не заставила себя ждать, придвинулась мгновенно, словно искала спасения от этого озноба. Ткнулась лбом мне в грудь, туда, где под кожей бешено колотилось сердце, и подтянула к себе колени. Маленькая, горячая и одновременно ледяная.

Я замер, боясь даже дышать, чтобы не разрушить этот момент. Рука сама потянулась к ней под одеялом.

— Можно?.. — хрипло спросил я, и мой голос утонул в тишине комнаты.

Ника, кажется, не совсем поняла, о чём я, или ей было уже всё равно, лишь бы согреться. Она неопределённо и как-то рвано шепнула: "Да…". И этот выдох опалил мне шею, заставляя внутренности сжаться в тугой узел.

Я едва коснулся её коленки кончиками пальцев, невесомо, готовый отдёрнуть руку в ту же секунду, если она хоть на миллиметр отпрянет. Но Ника не дёргалась. Осторожно повёл рукой вниз, нащупывая её ступни. Боже, они были как два куска льда. Немного влажные, холодные и безжизненные. Я обхватил их своей рукой, и просто держал, стараясь передать всё тепло, что у меня было, едва заметно поглаживая кожу большими пальцами, разгоняя кровь.

Ника глубже зарылась носом в мою футболку, и вдруг — тихий, надрывный всхлип, который в ночной тишине прозвучал как треск ломающегося льда. Я оцепенел. Сердце, до этого гнавшее кровь как сумасшедшее, на миг просто перестало биться.

Идиот! Напугал! Сделал больно! Слишком резко схватил?

Перед глазами вспыхнула та надпись на шкафчике, и почувствовал, как превращаюсь для неё в очередную угрозу. Я замер, боясь пошевелиться, готовый сразу убрать руки и свалить нахуй, если она скажет. Пальцы, которыми я сжимал её ледяные ступни, одеревенели.

— Ника? — позвал я, и голос сорвался. — Я что-то не так сделал? Больно?

Я уже готов был извиняться за само своё существование, за то, что вообще посмел коснуться её, но Ника вдруг шмыгнула носом и прижалась ко мне ещё сильнее, обнимая меня за талию.