Книга Чужие под одной фамилией, страница 153 – Александра Новикова

Я:

"Спасибо, брат."

10:53

Сил лежать больше не было. Я должен был встать хотя бы для того, чтобы почувствовать себя мужиком, а не куском отбитого мяса.

Кое-как, цепляясь за стену и стараясь не дышать слишком глубоко, я побрёл на кухню. Каждый сантиметр пути казался пыткой, а стены шатались под руками. Ника стояла у плиты, её спина была напряжена. Она жарила гренки, запах масла и хлеба заполнил маленькую кухню. Увидев меня в дверном проёме, она вздрогнула, и в её карих глазах на мелькнула паника.

— Ян, зачем ты встал? Тебе же больно... — тихо сказала она, не сводя с меня встревоженного взгляда. — Я бы принесла тебе всё в комнату.

Её упрёк, был смешан с такой заботой, что стало не по себе.

— Нормально всё, Ник, — выдавил я, голос всё ещё напоминал скрежет ржавого железа. — Не хочу в кровати.

Не хочу чувствовать себя инвалидом.

Я сел за стол, чувствуя, как адская боль прошивает бок при каждом движении. Казалось, рёбра вот-вот проткнут кожу, но я держал лицо. Ника, конечно, не верила моему "нормально", я видел это по тому, как дрогнули её губы, но спорить не стала.

Вскоре на столе появились две кружки с чаем и тарелки с гренками. С дня нашей свадьбы я готовил их ей каждое утро, и этот запах уже стоял у меня в печёнках, но сейчас смотрел на эту тарелку как на самое ценное в мире. Это был запах жизни, которую у меня чуть не отобрали.

Только сейчас, в этой тишине, под тихий звук её дыхания и хруст поджаренного хлеба, до меня наконец дошло: я дома. Действительно дома. Не на бетонном полу, не под взглядом Лебедева. Я посмотрел на Нику. Она сидела, опустив глаза в свою кружку, медленно помешивая сахар, и выглядела такой раздавленной... Её плечи под моей майкой казались совсем узкими, а лицо — серым от недосыпа.

— Ник, — позвал я, и она подняла голову. — Спасибо. За всё.

Она лишь слабо качнула головой, и я увидел, как она сильнее вцепилась в кружку, так что костяшки пальцев побелели.

* * *

Когда с завтраком было покончено, я попытался опереться на стол, чтобы встать, но Ника среагировала быстрее. Она оказалась рядом раньше, чем я успел разогнуть спину. Её маленькие ладони по-хозяйски, но очень мягко обхватили мой локоть и торс, поддерживая.

— Ян, осторожно, давай я помогу... — прошептала она, прижимаясь плечом к моему боку, чтобы я мог на неё опереться.

Внутри всё клокотало от унижения: я, здоровый лоб, который должен её на руках носить, сейчас висну на ней, чувствуя, как Ника прогибается под моим весом. Ника искренне, до дрожи в пальцах, переживала за меня. Её забота была такой чистой, что злиться на неё было просто невозможно.

Весь день она суетилась вокруг, не давая мне и шага ступить самостоятельно.

— Ник, сядь, отдохни, — в какой-то момент не выдержал я, когда она в очередной раз поправляла на мне одеяло. — Я не инвалид, правда.

Мне нужно было, чтобы она перестала мелькать, потому что каждый её шаг напоминал о том, какую цену она заплатила за моё возвращение. Лежал на кровати, облокотившись на изголовье, чувствуя, как стены нашей однушки медленно сдвигаются, сдавливая грудную клетку. Ника снова залезла на кровать, так осторожно, словно я был заминирован.

Я кожей чувствовал, как она хочет прижаться, как ей до дрожи в пальцах нужно это тупое человеческое тепло, чтобы просто перестать вздрагивать от шороха лифта в подъезде. Она искала во мне защиту, ту самую "скалу", которой я клялся быть. А я? Я даже смотреть на неё не мог. Каждый раз, когда мой взгляд падал на её бледное лицо, перед глазами вспыхивали те снимки...