Книга Чужие под одной фамилией, страница 144 – Александра Новикова

— Ника... как она? — выдавил я, чувствуя, как сознание начинает предательски плыть, утягивая меня куда-то в темноту.

Я слышал его слова через раз, они долетали до меня какими-то обрывками, словно сквозь толщу грязной воды. Мой мозг, выжженный виной и недосыпом, отказывался склеивать эти звуки в смысл. Всё казалось каким-то затянувшимся, уродливым бредом.

— Ян! — голос Дмитрия прозвучал резко, как пощёчина, заставляя меня вздрогнуть и сфокусировать взгляд на его лице. — Соберись, парень! Ника сейчас в твоей квартире. Она сидит там, кутается в твою толстовку и просто ждёт, когда ты выйдешь. Она не ест, Ян. Ника раздавлена. Если ты сейчас опустишь руки и подпишешь их бумаги — ты её просто добьёшь. Ты понимаешь это? Ты сейчас единственный за кого она держится.

От упоминания толстовки внутри что-то болезненно сжалось. Я буквально почувствовал запах её волос, и это ударило сильнее, чем любой допрос.

— Вы врёте... — прохрипел я, качнув головой, боль в шее отозвалась тошнотой. — Ника не может... после того, что я... Она знает, какой я урод...

— Нет, не вру, — Зубров тяжело вздохнул и чуть подался вперёд, понизив голос. — Я был у вас сегодня ночью, Ян. Видел квартиру после обыска, видел этот погром. Они с Никитой с ума сходят, места себе не находят, волнуясь за тебя. Она борется за тебя, а ты тут собрался в жертву играть?

Я не выдержал. Весь этот груз, который я тащил последние сутки, наконец раздавил меня. Голова просто рухнула на холодную поверхность стола.

— Это я виноват... это всё моя вина... — заскулил я, не узнавая собственного голоса. — Её фотографии... Лебедев показал... Она из-за меня там голая стояла, из-за меня эти твари её разглядывали...

— Послушай меня, — мягко, но настойчиво перебил Дмитрий, игнорируя мою истерику. — Чтобы я мог вытащить тебя, мне нужна правда. Расскажи мне, что на самом деле произошло в прошлую среду.

Я сглотнул вязкий ком в горле, пытаясь унять дрожь. Картинки той ночи вспыхивали перед глазами — её испуганный взгляд, запах волос, тишина пустой квартиры. Каждый кадр отдавался резью в висках.

— Мы были дома... — с трудом поднял голову. — Ника узнала про этот чёртов медосмотр в четверг. Она была сама не своя, металась по квартире, твердила, что отец всё проверит... что он не поверит в наш брак, если врач скажет, что она... ну, что она ещё девственница. Ника боялась, что её заберут назад.

Я замолчал, пытаясь перевести дыхание. Рёбра ныли, мешая говорить длинными фразами, но я должен был вытолкнуть это из себя.

— Она сама... сама просила. Я... я сначала даже слушать не хотел, говорил, что это бред, что мы что-нибудь придумаем. Но она плакала, повторяя, что это единственный шанс.

— Ника просила остановиться в процессе? — спросил Дмитрий, не отводя взгляда, и его слова ударили наотмашь, заставляя снова пережить тот момент.

— Нет, я... — мой голос сорвался, превратившись в какой-то жалкий хрип. — Клянусь, я спрашивал. Раз пять, наверное. Останавливался, смотрел на неё, спрашивал, а она... она плакала, но просила продолжать. Я старался как мог... чтобы не больно, осторожно...

Я снова уткнулся лбом в сцепленные руки. Боль от осознания того, что наша ночь превратилась в протокол допроса, была невыносимой.

— Она сопротивлялась? Ты применял силу, чтобы удержать её? Угрожал? — адвокат чеканил слова, выбивая из меня факты, как из мешка.