Книга Чужие под одной фамилией, страница 130 – Александра Новикова

Слушала этот бред, и внутри меня поднималась холодная, колючая ярость. Ирина препарировала нашу единственную ночь, превращая её в сценарий для дешёвого криминального чтива. Она искала грязь там, где Ян проявлял почти болезненную нежность.

— Нам потребуются доказательства, Вероника, — вставил второй полицейский, стоявший у двери, и смотрящий на меня как на сломанную куклу. — Нужно провести судебно-медицинский осмотр. Экспертиза должна зафиксировать все повреждения, даже если вы считаете, что их нет.

Весь этот фарс с обыском, допросом и "заботой" был выстроен так, чтобы я сама, своими показаниями, затянула петлю на шее Яна. Резко отодвинув стул, я встала, чувствуя, как по венам разливается ледяной гнев. Его металлический скрежет о пол прозвучал в тишине комнаты как выстрел.

— Что здесь происходит? — мой голос прозвучал ровно, но в нём было столько стали, что следователь замерла с открытым ртом. — На каком основании вы допрашиваете меня в таком ключе? Где мой муж?

Они переглянулись. В этом быстром, вороватом взгляде было всё: и приказ сверху, и понимание того, что я не "послушная девочка, которую надо лишь направить".

— Ян Владимирович Соколов задержан и находится в изоляторе временного содержания, — официально, без тени сочувствия произнесла следователь, захлопывая папку. — Против него возбуждено уголовное дело по статье за изнасилование несовершеннолетней. А вы, Вероника Сергеевна, согласно закону и заявлению вашего законного представителя — господина Киреева — являетесь потерпевшей стороной. Поймите, мы на вашей стороне. Мы защищаем вас от насильника.

— Насильника? — я горько усмехнулась. — Вы защищаете интересы моего отца, а не мои. Ян меня не насиловал!

— Это решит суд и результаты экспертизы, — отрезала она, поднимаясь с места. — А пока — готовьтесь к осмотру. Процедура обязательна.

Меня вывели из душного кабинета, и попросили подождать у дежурного поста, пока они собирали какие-то бумаги. Я стояла, чувствуя себя абсолютно чужой на этом празднике лицемерия. Метрах в десяти, у поста охраны, увидела отца и Кирилла. Папа был собран, как всегда, в своём безупречно сшитом пальто, которое выглядело здесь вызывающе чужеродным. На его лице застыло то самое выражение, которое я знала с детства: ледяная уверенность человека, который всё держит в своих руках. Кирилл стоял рядом, слишком близко. Он смотрел на меня с омерзительным превосходством, будто я была вещью, которую на время украли, но теперь вернули на законное место. Во мне что-то щёлкнуло, словно натянутая струна лопнула.

— Ты… — подойдя к ним начала я. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! Ты ему жизнь ломаешь!

Я кричала, но это не было истерикой, лишь чистый, обжигающий гнев, который питал меня энергией. Гнев за все те моменты, когда за меня решали, навязывали мне чужие правила и объясняли, как будет лучше для дочери Сергея Киреева. Они заговорили почти хором, слаженно, как по сценарию.

— Вероника, он манипулятор, — процедил отец, делая шаг ко мне и пытаясь задавить своим авторитетом. — Ты запуталась дочка, это классический случай стокгольмского синдрома!

— Тебе просто промыли голову, Вероника, — вторил ему Кирилл, и в его глазах, несмотря на напускную тревогу, блестело грязное торжество.