Книга Чужие под одной фамилией, страница 129 – Александра Новикова

— Соколова Вероника Сергеевна? — спросил он, глядя на меня в упор.

Я лишь коротко кивнула. Горло пересохло, и я боялась, что если попробую заговорить, то просто расплачусь от бессилия.

— Подполковник Следственного комитета, Михаил Сергеевич Орлов, — представился он, демонстрируя мне красное удостоверение быстрым, до автоматизма отработанным движением. — В вашей квартире проводится санкционированный обыск в рамках возбуждённого уголовного дела. Нам необходимо изъять все возможные улики, имеющие значение для следствия.

Хотелось закричать, что всё это — одна большая, чудовищная ошибка, что Ян никогда бы никого не изнасиловал, что они не имеют права врываться сюда и топтать нашу жизнь своими грязными сапогами. Но слова застревали в горле, когда я видела, как наши вещи, превращаются в "материалы дела". Один из полицейских вытащил из комода стопку моего нижнего белья и начал перебирать его с тем же равнодушием, с каким перебирают дешёвые носки в магазине.

Я резко отвернулась, сжав губы, чувствуя себя не просто беспомощной, а абсолютно раздетой перед этими людьми. Меня выставили напоказ, как неодушевлённую вещь, как безликое доказательство чьих-то грязных, извращённых фантазий. Обыск тянулся больше часа.

— Вероника Сергеевна, вы должны проехать с нами в отдел для дачи официальных показаний, — произнёс Орлов тем же ровным, лишённым всяких эмоций официальным тоном, когда они наконец закончили потрошить каждый ящик.

Не стала спорить, бесполезно устраивать сцены там, где они всё равно ничего не решают. Но главное, я должна увидеть Яна.

* * *

В отделе меня повели по бесконечно длинному, узкому коридору, и завели в небольшую комнату. Серый стол, два жёстких стула, и камера в углу, безразлично фиксирующая каждое моё движение. Напротив села следователь, Ирина Фёдоровна Акулова. Она открыла папку и, не глядя на меня, начала задавать вопросы. Сначала стандартные, почти механические:

— Соколова Вероника Сергеевна? Шестнадцать лет? Учитесь в одиннадцатом "А"? Проживаете на улице девятого Января?

Я кивала, подтверждая очевидное. А потом она перешла к главному. Голос Акуловой стал мягче, вкрадчивее, и от этой фальшивой заботы мне захотелось содрать с себя кожу.

— Вероника, расскажите про ваш брак с Яном Соколовым. Кто был инициатором? — она приподняла бровь, крутя в пальцах ручку.

— Это было наше общее решение, — ответила, глядя ей в глаза, стараясь чтобы голос не дрогнул, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Инициатива ведь исходила от Соколова? Он давил на вас? Может быть, угрожал? — она подалась вперёд, вглядываясь в моё лицо. — Говорил, что, если вы не распишетесь, он что-то сделает с вами?

— Нет. Я люблю своего мужа, — я произнесла это чётко, чеканя каждое слово.

Ложь далась легче, чем ожидала. Следователь недовольно поджала губы. Она ждала, что я сломаюсь, ждала слёз, жалоб на Яна и признаний в том, что меня заставили. Ирина хотела видеть во мне жертву, но я не собиралась доставлять ей такого удовольствия.

— Давайте поговорим о ночи со среды на четверг, — её взгляд стал приторно-сочувствующим. — Вы понимаете, что в силу вашего возраста согласие не всегда является юридическим фактом? Было ли вам больно? Вы просили его остановиться? Были ли с его стороны применены физические методы… воздействия?